— Не ломай голову, Том. Сержант и должен быть малость поумнее детектива второго класса.
Лепски недовольно покосился на Беглера:
— Ты что, смеяться надо мной вздумал?
— Кто? Я? Ничего подобного.
— Смотри у меня. — Лепски задумался, его лицо потемнело. — А ты ведь прав. Если кого и покажут по телевизору, то уж точно шефа. Вот жизнь! Я тут вкалываю…
Затрещал телефон. Беглер снял трубку, послушал и сказал:
— Ладно, кого-нибудь пришлем. Да, прямо сейчас.
Лепски подозрительно посмотрел на Беглера:
— Только не меня! Могу я наконец повести жену на пляж, черт возьми!
Беглер нарочито медленно обвел взглядом все пустые столы:
— По-моему, больше послать некого. Звонили из центральной больницы. Ольсен спрашивает, записывать ли ему показания Шермана, но ведь если он их запишет, там сам черт ногу сломит. Лучше ты этим займись. В «Геральд» про дело этого Шермана чуть ли не роман написали. Возьми с него показания, и редакция даст твой портрет на всю первую полосу.
Лепски так быстро вскочил, что опрокинул стул.
— Джо, ты прав! Поеду! Такого шанса упускать нельзя.
Беглер, усмехаясь, посмотрел вслед ретивому детективу и принялся разбирать ворох донесений на столе. Телефон затрещал снова. Беглер вздохнул и снял трубку. Пока он утешал пожилую взволнованную даму, у которой кошка застряла в дымоходе, Лепски, включив сирену, мчался на полной скорости в центральную больницу.
Детектив второго класса Густав Ольсен флиртовал в вестибюле с бойкой хорошенькой медсестрой. Сыщиком этот добродушный румяный гигант был никудышным, но в делах, где не требовалось особо шевелить мозгами, он был неплох. Лепски давным-давно решил, что у Ольсена чугунный лоб, однако при захвате преступника, особенно вооруженного, тот был незаменим.
Уже пять дней Ольсен сидел у кровати Алека Шермана, ведущего репортера «Парадиз геральд». Газета вовсю трубила о бездельниках из полиции, которые допускают, чтобы граждан, в частности известного журналиста, жестоко избивали. Статьи были ядовитые и требовали решительных мер. Террелл приставил Ольсена к лежащему без сознания репортеру, чтобы как-то потрафить газете, и сообщил, что начнет действовать, едва только Шерман заговорит.
Увидев Лепски, шагающего через вестибюль, Ольсен с сожалением вздохнул.
— Давай попозже, детка, — сказал он медсестре. — Работать надо. А потом мы с тобой сходим куда-нибудь поговорим…
Девушка увидела Лепски и подарила ему соблазнительную улыбку, но тот ее не заметил. Он думал о своем портрете на первой полосе «Геральд».
— Он может говорить? — спросил Лепски, пожав Ольсену руку.
— Он пришел в себя, — ответил Ольсен, — но я не стал с ним говорить до твоего приезда. Доктор дал пять минут, не больше. Парень еще очень плох.
Лепски похлопал его по плечу:
— Молодец. Иди к сестричке и предоставь дело мне.
Лепски знал Алека Шермана, впрочем, как и всех городских журналистов. Войдя в палату, видавший виды детектив был все же потрясен: на кровати лежала обмотанная бинтами мумия. Повязки закрывали лицо Шермана, лишь один глаз смотрел из сплошной белой маски. Лепски почувствовал, как в нем нарастает гнев.
— Привет, приятель, — тихо проговорил он, — доктор дал нам только пять минут, так что не будем терять времени. Ты видел, кто на тебя напал?
— Нет. Я сел в машину и сразу — удар по затылку. — Шерман говорил с трудом — сильно болела сломанная челюсть. — Том, я очень волнуюсь за Нону… это моя девушка. Узнай, что с ней. Медсестра говорит, что она не звонила и не приходила, хотя наверняка слышала, что со мной случилось. Ради бога, Том, узнай…
Лепски стоило труда не показать своего нетерпения. При чем тут какая-то девушка? Ему надо было получить показания Шермана, потом свой портрет в газете.
— Ладно, ладно, узнаю… Так говоришь, что ты их не видел?
Единственный глаз журналиста закрылся. Секунду он молчал, потом снова невнятно заговорил:
— Я ничего не видел. Том, пожалуйста. Ее зовут Нона Джейси. Она живет в доме 1890 по Лексингтон-авеню, а работает в Институте ракетных исследований. Том, узнай, почему она не приезжает.
Лепски напрягся. Он не верил своим ушам.
— В Институте ракетных исследований? — повторил он почти шепотом.
— Да. Два года назад она была ассистенткой Пола Форрестера. Я волнуюсь за нее. Мы собирались пожениться… — Шерман тяжело дышал. На лбу выступила испарина.
Лепски возбужденно вскочил:
— Значит, Лексингтон-авеню, дом 1890?
— Верно.
— Не волнуйся… Я пошел. Обязательно сообщу, что узнаю.
Лепски выскочил из палаты. «Ассистентка Форрестера! Надо же, — думал он, спускаясь на первый этаж. — А вдруг это след?» Двери лифта раскрылись, и он, не обращая внимания на Ольсена с его медсестрой, пулей промчался прямо к машине.
Ольсен посмотрел ему вслед.
— У этого парня шило в заднице, — он улыбнулся медсестре, — но до моих талантов ему далеко.
Девушка хихикнула:
— Будь спокоен, я сумею оценить их по достоинству. — Она посмотрела на Ольсена долгим, многообещающим взглядом. — Мне пора к больным. Так мы увидимся вечером?
— Я появлюсь к восьми, сходим куда-нибудь. А потом и до моих талантов дело дойдет.
— Люблю талантливых, особенно по ночам. — Медсестра повернулась и, покачивая бедрами, пошла по коридору.
Лепски остановил машину у дома 1890 по Лексингтон-авеню. В парадном он осмотрел почтовые ящики — квартира Ноны была на третьем этаже. Было без двадцати час, значит, девушка, скорее всего, на работе. Тут Лепски заметил табличку на двери миссис Уотсон и решил позвонить. Домовладелица уставилась на посетителя с обычной неприязнью:
— Что угодно?
Лепски по долгу службы приходилось беседовать с сотнями содержательниц пансионов и домовладелиц, и он знал, как с ними нужно обращаться. Но с этой старой перечницей, сказал он себе, надо вести себя осторожно. Лепски приподнял шляпу и показал свой полицейский значок:
— Полиция, мадам. Не могли бы вы мне помочь?
Миссис Уотсон повертела значок и нахмурилась:
— У нас, мистер, все в порядке. — И потянулась к ручке, чтобы закрыть дверь.
— Рад за вас, — сказал Лепски. — Мне нужна мисс Джейси.
Лицо миссис Уотсон скривилось.
— Эта воровка! Она съехала неделю назад! Скатертью дорога!
Лепски встал у притолоки так, чтобы было невозможно захлопнуть дверь.
— Воровка? Я и не знал. А вы уверены?
— Говорите, из полиции, а не знаете! — язвительно спросила домовладелица.
— Мадам, если бы я знал каждого жулика в нашем городе, чем бы занимались мои коллеги? Итак, что же она украла?
Миссис Уотсон с наслаждением выложила всю историю. Лепски не перебивал.
— Ее кузина из Техаса приезжала четыре дня назад, забрала вещи. И слава богу!
— Кузина?
— Да. Тоже, по-моему, распутная девчонка. Сказала, что увезет сестрицу в Техас, как только ту выпустят из тюрьмы.
— Она назвала свое имя?
Миссис Уотсон наморщила лоб.
— Шейла Мейсон, — вспомнила она в конце концов, — да, точно: Шейла Мейсон.
— Адреса не оставила?
— Нет. Да я и не спрашивала.
— Вы не смогли бы ее описать?
— Блондинка… синие глаза… а в общем, они с сестрой два сапога пара. Представьте, она была в мини-юбке. Если бы у меня была дочь и она осмелилась нацепить такую юбку, я бы ее проучила туфлей по заднице! — негодовала миссис Уотсон, размахивая руками.
Лепски, большой поклонник девушек в мини-юбках, только хмыкнул.
— Сколько ей лет?
— Около двадцати трех, по-моему, но точно не скажу.
Детектив задал еще несколько вопросов и, довольный полученными сведениями, распрощался с миссис Уотсон. Из ближайшего автомата он позвонил Ольсену в больницу:
— Слушай, друг, выясни у Шермана, есть ли у Ноны Джейси кузина из Техаса по имени Шейла Мейсон. Понял? — Лепски услышал, что Ольсен тяжело дышит в трубку, и подозрительно спросил: — Может, ты под юбкой медсестры шаришь, а я тебя отвлек?
— Что ты несешь? — возмутился Ольсен. — Да ее и рядом нет!
— Тогда не сопи так, дубина. Поднимись к Шерману, спроси его про кузину из Техаса…
Лепски еще три раза повторил имена, прежде чем Ольсен запомнил их правильно.
Сгорая от нетерпения, Лепски выкурил три сигареты, пока опять не услышал голос Ольсена:
— Шерман сказал, что у этой Ноны нет кузины… и вообще никаких родственников. Что ты из меня идиота делаешь?
— Ты уверен?
— Уверен — никаких родственников. Везет же людям!
Лепски отправился в городской суд и за полчаса узнал, как арестовали Нону, как ее судили и каков был приговор. Уже два часа он не выходил на связь с управлением. Беглер наверняка рвет и мечет. Лепски нехотя набрал номер.
— Джо, — сказал он Беглеру, — я напал на такой след… Через пару часов шеф у меня на ушах плясать будет.
