мимолётный взгляд в их сторону и остаться незамеченной благодаря ракитам, растущим вдоль дорожки. Там Басов и Аммо — оба стоят, облокотившись на свои мотоциклы. Рядом трутся и их закадычные друзья Серяк с Тимофеевым.
Ярослав открывает бардачок байка и достаёт оттуда белую форменную рубашку вместе с кардиганом. А затем быстро скидывает с себя кожаную курту. И белоснежную футболку.
Вот же чёрт…
Остаётся в одних брюках, из-под которых виднеется резинка его нижнего белья. Красуется и не торопится переодеваться, потому что в этом южном городе на берегу Чёрного моря хоть и стоит уже середина октября, но воздух до сих пор прогревается до комфортной температуры и столбик термометра часто достигает отметки в двадцать градусов выше нуля. Медленно и абсолютно осознавая, что у него сногсшибательная фигура, проходится ладонями по стальным кубикам своего пресса. Прикусывает нижнюю губу и что-то тихо выговаривает Рафаэлю.
А потом выкидывает руку и тычет ему под нос оттопыренный средний палец.
Боже!
Парни снова смеются. Громко. А Басов и Аммо начинают шутливо бороться с друг другом.
А я зависаю, пока наблюдаю за всем этим представлением и совершенно не замечаю, что почти напарываюсь на идущую впереди меня миниатюрную блондинку с короткой стрижкой. Я узнаю её — это Стефания, одна из самых популярных девочек нашей школы.
Вот только она не дожидается, когда я окончательно впишусь в неё на полном ходу, а увесисто толкает меня в плечо с грозным выговором.
— Смотри, куда прёшь, тупая корова!
Тычок был такой силы, что я не только торможу и останавливаюсь, но и пячусь, а уже в следующее мгновение понимаю, что просто сношу спиной кого-то позади себя. Испуганно подпрыгиваю на месте, разворачиваюсь и в ужасе смотрю на Марту Максимовскую. И она, сбитая мной, стоит на коленях, отряхивая с рук пыль и в ярости глядя на меня.
— Какого… хрена! — рычит она, а я и в ужасе замечаю, что на нас опять все смотрят.
И смеются…
— Прости, пожалуйста! — в сердцах произношу я.
Да что же я такая неуклюжая-то?
— В задницу себе засунь извинения, дебилка! И надень уже на свою уродливую рожу очки побольше, чтобы хоть что-то видеть вокруг себя. Ты испортила мне колготки!
— Давай я помогу тебе встать, — кидаюсь к ней, но тут же испуганно замираю.
— Руки свои корявые от меня убрала! — встаёт на ноги и обвинительно указывает на порванную деталь гардероба, по которой уже пошли уродливые стрелки.
— Прости, — снова твержу я, словно заведённая, виновато заламывая руки.
— Исчезни, Туша!
И я тут же срываюсь с места и бегу к распахнутым школьным дверям, лишь на мгновение бросая взгляд в сторону парковки, где, сложив руки на груди, стоит Басов и компания.
И миллионы равнодушных взглядов, наравне с ним, жалят мою спину…
Весь учебный день мне кажется, что после такой крупной осечки, мне прилетит так, что я сама себе не позавидую, ведь Марта Максимовская и её свита всю большую перемену полируют меня недобрым взглядом. Внутри от страха всё дрожит, но это не идёт ни в какое сравнение, когда в забитой до отказа столовой ко мне подходит сам Басов.
Это случается уже тогда, когда я смиряюсь с тщетными попытками хоть что-то съесть из своей тарелки и, признав поражение, иду сдавать поднос в специальное окно для остатков еды. Но почти тут же ноги врастают в пол, а дыхание сбивается и барахлит. И всё из-за того, что мои рецепторы неожиданно завизжали, врубив воздушную тревогу.
Причина?
Бергамот, горький апельсин, мох.
Так пах только он — Басов.
— Привет, Истома, — его шёпот режет мне барабанные перепонки, и я почти глохну.
Истома?
Кровь шарашит по вискам. Пульс взлетает до небес. И хочется орать во всё горло:
— Уйди! Мне и без тебя проблем хватает!
Но я неспособна сейчас на внятную речь. От страха. От замешательства. От неожиданности.
Потому что его пальцы уже до неприличия ласково обвили моё запястье и чуть его сжали, запуская миллионы киловатт электричества путешествовать по моему телу.
Хочу развернуться и максимально быстро ретироваться, но Басов одним движением бёдер толкает меня взад и прижимает к столу, заполненному пустыми подносами с тарелками. И не даёт ни одного шанса на побег.
— Сбежать, что ли хочешь, даже не поздоровавшись? И это после того, как нагло подслушивала и подглядывала?
— Я не…
Тело окунается в мурашки, и я давлюсь собственным сердцем, впадая в панику молниеносно оттого, что меня поймали с поличным.
— Даже не думай отпираться. Я видел, как ты полировала меня взглядом.
— Ч-что?
— Я специально для тебя разделся, Ника. Понравилось? Всё рассмотрела? Хочешь потрогать?
— Уйди!
— А я хочу…
Грудь будто бы опоясывает колючая проволока, а потом скребёт по нежной коже, раздирая своими шипами плоть, пока всё больше и больше сжимается вокруг меня. Больно. Горячо.
Страшно!
— Уйди! — словно заведённая твержу я, вцепившись в свой поднос, как утопающий в пену морскую.
А перед глазами зачем-то всплывает картинка, где Басов сегодня утром целовал другую, тиская своими жилистыми и сильными руками ягодицы незнакомой мне блондинки.
И это воспоминание, словно карта, выпущенная Джокером, молниеносно режет мне сонную артерию, заставляя задыхаться от непонятного деструктива.
Ненавижу лжецов!
— Сегодня после уроков на нашем месте, Истома. Библиотека. Верхний ярус. Ты и я.
— Я не приду!
— Тогда я сам тебя найду…
Рубанул на прощание, а затем кинул свой поднос в окно и чеканным шагом вернулся к своим друзьям, пока все вокруг бомбардировали нас заинтересованными взглядами.
Чёрт, мне не нужна такая бесславная популярность!
Глава 13.1
Вероника
Позорно сбегаю.
Руки трясутся. Там, на запястье, где меня касались пальцы Басова, кожа горит огнём, расползаясь лихорадочным жаром по всему телу.
Зачем он ко мне подошёл?
Чего добивался?
Этот самоуверенный парень реально верит в то, что я, роняя тапки, прибегу по первому зову на встречу с ним? Да уж, а мама нисколько не приукрасила, когда говорила, что Басов высокомерный, тщеславный и заносчивый мерзавец.
Заметил он, видите ли, как я на него смотрела? Специально для меня разделся? П-ф-ф…
И никак я на него не смотрела! Просто они ржали на весь школьный двор, как кони. Сложно было не обращать внимания на это стадо отбитых дегенератов, без зазрения совести обсуждающих какую-то там Дашу.
Так…
Стоп!
А не та ли это девочка была, с которой я его увидела у музыкальной школы. Аммо же сказал, что его блондинки не вставляют, а там как раз была она — копна длинных белокурых волос
