ещё один ахтунг.
Вечер. Очередное богослужение. Я рву связки в церковном хоре, стараясь не подвести мать, которая смотрит на меня с улыбкой, но предупреждающе. И я не имею право на ошибку.
Когда же всё заканчивается, родительница остаётся о чём-то болтать с особо благочестивыми прихожанами, а мне от копоти сотен свечей становится душно, и я даю понять, что хочу покинуть храм. Мать согласно мне кивает, и я тут же рвусь к выходу.
Да так и примерзаю ногами к граниту бесконечных церковных ступеней, потому что всего в нескольких метрах от меня, за высокой кованной оградой стоят Марта, Стефания и Регина.
И они смотрят прямо на меня. На мой платок. На библию в руках.
Смотрят. Снимают на камеру.
И ржут.
Глава 14.1
Вероника
Внутри всё обрывается и падает. И страх перед обозримым будущим ядом расползается по венам. Травит. Потому как мир устроен очень просто — взрослые в большинстве своём равнодушны ко всему, что их не касается, подростки же примитивно жестоки.
И плевать им, что с тобой не так, если кучка условных небожителей поставили себе за цель мелочно и гадко самоутвердиться за твой счёт. И уже неважно, что ты будешь предпринимать дальше. Хоть бы и слился с серой массой, пытаясь не выделяться и не отсвечивать. Всё пустое, ибо цель уже выбрана.
И я прекрасно это понимала.
Неспроста эти девочки появились тут. Они как стая голодных, озлобленных гиен, идут за мной по пятам, в ожидании, когда же их добыча окончательно сдастся, споткнётся и упадёт.
Но это же не всё. Я, идиотка махровая, поведала кучу душещипательных историй про родную мать, по сути, постороннему человеку — Ярославу Басову. И где гарантия, что он не раструбит приукрашенную версию рассказанного мной всей школе, когда узнает, что я из религиозной семьи?
Это же так необычно, свежо, душещипательно и забавно!
А потому я тут же разворачиваюсь и бегу обратно, а затем максимально долго тяну время.
— Вера, пора домой, — кивает мать на выход, но я отрицательно машу головой, придумывая сто причин задержаться.
Поставить свечку. Помолиться. Сходить в туалет.
— Что-то живот скрутило, мам. Ох, совсем не могу идти. Давай чуть посидим, я дух переведу?
И только спустя добрых полчаса я всё-таки рискнула высунуть нос из церкви, а там уж и облегчённо выдохнуть, когда поблизости не обнаружилось никакой опасности. Вроде бы пронесло.
А уже дома, ужиная на кухне, я неожиданно узнала деликатные подробности того, куда пропал Басов на пару с Аммо. И рассказала их мама, переговариваясь с бабушкой и не обращая на меня никакого внимания.
А Васька слушает да ест.
— Помнишь, про ученика тебе своего непутёвого рассказывала? Ну про того, чей родственник со взятками ко мне приезжал.
— Припоминаю, — кивнула бабуля, — бесноватый?
— Ага. В полицию загремел, — немного театрально хлопнула в ладоши мать и закатила глаза, принимая я-же-вам-говорила вид.
— На всё воля Божья, Алечка, — перекрестилась баба и добавила, брезгливо поджимая губы: — Туда паршивцу и дорога.
— Услышал-таки Всемогущий мои молитвы! — вознесла мать руки к потолку и тоже осенила себя крестом.
— Что натворил?
— Парня избил до полусмерти.
— Ох…
— Ещё и Аммо втянул во всё это зло, бесстыдник!
— А, этот твой литературовед?
— Да! Рафаэль — самый способный ученик в классе. Такой милый мальчик! Ой, мама, ты бы слышала, как он стихи читает. Так бы и слушала бесконечно. А какие сочинения пишет? А как правильно говорит! Спокойный, выдержанный, воспитанный… Начитанный! И с этим идиотом Басовым якшается. Ох, не доведёт он его до добра, помяни моё слово.
— С родителями его поговори, образумь, что сын с плохой компанией связался.
— Так я уже, — закивала мама, — но там неполная семья, мать одна воспитывает мальчика и пашет, как проклятая. И не из простых — председатель областного суда она, кажется. А потому я не стала давить, ибо знаю, какого это без помощи сильного мужского плеча крутиться.
— Так за тобой сам Бог стоит, Алечка.
— Ой, не говори. Иначе, не справилась бы, — и грозно на меня зыркнула, качая головой.
— А причина агрессии какова? — вернулась к теме Ярослава бабушка.
— Ну, а за что это бесовское отродье на меня накинулось? Просто так! Потому что мозгов нет. Да что там мозги — ничего святого нет у этого Басова. Они ж как травят? Находят жертву статусом пониже, да послабее и давай измываться. Так и тут — пострадавший мальчик из неблагополучной семьи. Но разве ж это причина, чтобы так избивать его?
— Сильно, да?
— Сильно. Нос сломали. Зубы выбили. И…
— Что? — ужаснулась бабушка.
— Пальцы на правой руке перебили. Все до одного. Но и это не всё, мама. Говорят, что Басов уже не первый раз попадается на подобном. Весь прошлый год он был частым гостем в полиции, и только его влиятельный дедушка, который, к слову, скоро станет мэром этого города, не позволил, чтобы непутёвый внук загремел в воспитательную колонию.
— Какие страшные люди во власть приходят, Алечка! С одним ребёнком справиться не могут, а городом управлять хотят. Последние времена!
— На то воля Божья.
— Господи, спаси и помилуй! — вновь начала креститься бабушка.
— Ну ничего, ничего… Всевышний всё видит и воздаст всем грешникам по заслугам.
— Аминь!
Честно? У меня даже голова разболелась от всего этого бреда. Но, не скрою, любопытство моё мать растравила так, что я вновь не заметила, как отстояла на горохе положенное время, а потом и выслушала привычное вечернее брюзжание на тему того, что я должна и обязана беспрекословно ей подчиняться.
Сидеть. Лежать. Голос!
А иначе всё — закончу плохо.
Можно подумать, что я начала как-то сильно кучеряво?
Но это была лирика и вообще смех сквозь слёзы. Просто, если бы я сама себя во всём этом сюрреалистическом мирке не поддерживала, то давно бы уже прихихикивала и пускала слюнку.
В итоге? Полночи не могла сомкнуть глаз. Сначала зачем-то вспоминала неслучившийся поцелуй между мной и Ярославом. Вспыхивала. Стискивала пальцы на животе, внутри которого будто бы развёлся целый клубок змей. А затем все думы думала. И почему-то не верила, что Басов и Аммо могли кого-то просто так набуцкать забавы ради. Мать, скорее всего, по неведению недоговаривает или приукрашивает действительность, как ей выгодно. Вот и получился триллер.
А на самом деле-то что?
Кто же его знает. Но уже на следующий день, в пятницу, я шла в гимназию с острым приступом страха перед встречей с бандой Максимовской и неумолимой потребностью узнать, что же случилось
