и, зажмурившись, тоненько закричала.
– Что случилось? Тебе плохо? – в палату вбежала медсестра и включила свет.
– Там… Там… – шептала Лика, не раскрывая глаз и показывая рукой в пространство, – там…
– Лика, – медсестра потрясла ее за плечо, – в палате никого нет. Тебе сон приснился.
Лика осмелилась посмотреть. Действительно, пусто. Окно закрыто, жалюзи тоже. Видимо, ей показалось. Но картинка была настолько реальной, что она до утра не могла заснуть. Просто лежала с включенным светом и думала, что случилось с ее памятью и восприятием мира.
Осень пролетела незаметно, и наконец Лику выписали. Отец торжественно вывел ее из палаты в коридор, где столпился весь медицинский персонал, кто был на работе. Увидев девушку, уверенно стоявшую на своих ногах, люди захлопали. Лике и самой было непривычно без больничной пижамы. Любимые джинсы, которые принес отец, провисали на ножках-карандашиках. Свитер казался с чужого плеча, куртка болталась.
– Ничего, доченька, не переживай, – успокаивал девушку отец. – Было бы здоровье, а мясо нарастим. Откормим.
– Я же не свинка, – сквозь слезы улыбалась Лика.
– Ты моя самая любимая розовая хрюшка, – отшучивался отец.
Лика тепло попрощалась со всеми медиками, так трепетно относившимися к ней и ее папке. Когда пришла очередь пожать руку доктору, занимавшемуся ее лечением, она не сдержалась и крепко его обняла.
– Спасибо вам! Спасибо большое. Я никогда не забуду вашу заботу, – бормотала она. – Я обязательно приду к вам в гости.
– О, нет! Не надо. Держись подальше от больниц, даже лучших. Тебе небо подарило чудо, значит, ты здесь еще кому-то нужна. Никогда об этом не забывай.
– Пожалуйста, скажите мне, кто оплачивал мое лечение. Я хочу поблагодарить этого человека, – Лика посмотрела умоляющими глазами на доктора.
– Он просил тебе не говорить. Доброе дело не требует благодарностей. Оно или делается или нет. Удачи тебе, Анжелика, в жизни. И помни, ты получила второй шанс. Потрать его с пользой.
Лика взяла под руку отца, и они медленно пошли к лифту. Уже в кабине она еще раз оглянулась, помахала рукой сотрудникам, а когда двери закрылись, заплакала.
– Ну, чего ты плачешь, глупышка, – прижал ее к себе отец и поцеловал в стриженую макушку, спрятанную под белой шапочкой. – Все хорошо. Знаешь, как мы сейчас заживем с тобой! Тебя дома ждет сюрприз.
– Правда? – Лика вытерла глаза и улыбнулась. – А какой?
– Ну, что это за сюрприз, если я тебе заранее расскажу.
– Так нечестно!
Двери лифта открылись, и они вышли в холл.
– О, боже! Какая красота! Я даже не предполагала, что лежала в такой роскошной больнице, – воскликнула Лика. – Папочка, знаешь, чего я сейчас больше всего хочу?
– Ну?
– Кофе. Ты чувствуешь, какой аромат? Пойдем вон в то кафе, посидим немножко.
– Лика, мне эта клиника осточертела. Я каждый день сюда, как челнок, мотался. Даже на работу устроился рядом, чтобы ближе к тебе быть.
– Папочка! Сегодня наш праздник. Пойдем, – Лика потянула отца, и тот неохотно, но уступил дочери.
Они сели за столик так, чтобы видеть одновременно и улицу за окном, и людей в холле. Отец принес Лике латте, а себе эспрессо и тарелочку с пирожными.
– Гулять, так гулять, – засмеялась Лика и сунула в рот восхитительно-жирный эклер. – М-м-м, папка, я на седьмом небе от счастья! Ты правда на работу устроился? По специальности?
– Нет, доченька. Пока просто охранником. Сама знаешь, не так-то просто работу найти. А теперь придется уходить.
– Почему?
– Слишком далеко. Надо ближе к дому искать. Я не могу тебя оставить.
– Но у меня тоже работа есть.
– Забудь. Слышишь, забудь! Ты учиться пойдешь.
– Пап, я давно все школьные знания потеряла. Я же не сдам экзамены. Тем более, после болезни.
– Ничего не знаю. Ни о какой работе слышать не хочу, – горячился отец.
– Ладно. Не волнуйся, – успокоила его Лика. – На чем поедем домой? На метро?
– Нет. Я уже договорился со знакомым таксистом. Он ждет нас на стоянке.
Лика встала и под руку с отцом пошла через холл. Она видела, как поглядывают на ее симпатичного папку посторонние женщины и шла, гордо подняв голову. На улице шел легкий снежок. Лика подняла голову, ловя ртом снежинки, как в детстве. Отец отошел в сторону, чтобы позвонить водителю.
Девушка резко повернулась и угодила прямо в живот высокому мужчине, только что вышедшему из дверей клиники. Он осторожно взял ее за плечи, отодвинул и быстро зашагал на стоянку. Следом за ним выбежала медсестра в униформе.
– Кирилл Андреевич, вы документы забыли, – услышала Лика, и ее будто током ударило. Она, зачарованная, смотрела, как мужчина садился в машину, как развернулся и проехал мимо. У входа он притормозил, в приоткрытое окно протянул руку, в которую медсестра вложила папку с файлами, и исчез.
– Дочь, ты чего застыла? – тронул ее за локоть отец. – Пойдем в такси.
– Не знаю, – растерянно ответила Лика. – Папа, а ты видел, сейчас машина рядом со мной остановилась?
– Да. Знакомый?
– Нет. Просто чувство какое-то странное. Будто шевелится что-то в душе, волнение, что ли. А почему? Неизвестный человек. И такое…
– Ты еще не поправилась, вот и чудится всякое. Поехали домой.
В машине Лика никак не могла избавиться от видения: медсестра подбегает к черному джипу, оттуда показывается рука, в лучах солнца сверкает серебристый браслет часов, и все. «А, ладно. Зачем об этом думать», – мысленно махнула она рукой и настроилась на дорогу домой.
Как здорово оказаться на улице, когда такой солнечный денек! От легкого мороза лужи покрылись корочками льда, опавшие листья, собранные в кучки, возвышаются горбиками в парке вокруг клиники. Вокруг шумит, кипит, бурлит, жизнь большого города, из которой она была вырвана на несколько месяцев.
Лика зашла в родной подъезд и удивилась: когда она возвращалась домой каждый день, как-то и не замечала убогость жилища. Эти стены цвета детского поноса, расцарапанные и подписанные по углам, эти мутные стекла на окнах этажей, эти сломанные почтовые ящики с висящими через края пачками бесплатных газет никогда не вызывали у
