уходить.
— А кабак всю ночь работает?
— До трех утра. Потом я его закрываю. Открываемся мы в пять.
— И посетители сидят? А как же сон?
— Нам его надо не так много, как людям.
— И ты каждую ночь тут дежуришь?
— С одиннадцати до трех. Иногда вечером, если нет других планов. Спать хочешь?
— Завтра на работу.
— Ты же моей девкой стать решила. Так о какой работе речь? — насмешливо спросил он. — Все, упрямая. Теперь тебе деньги не понадобятся. Ни деньги, ни семья, ни дети — у тебя ничего не будет.
— И ладно. Ты же останешься.
— Откуда ко мне такая любовь? Ты даже не пытаешься сопротивляться.
— Я устала сопротивляться. Если суждено на дне оказаться, то я там окажусь. Ты ведь этого хотел, когда предложил встречаться.
— Нет. В вечер нашего знакомства, когда ты напилась, то много нашептала интересных вещей. Включая про отчима. Про ласки, от которых тебя воротит. Я всего лишь решил показать тебе, что все может быть иначе. Потом помочь. Вытянуть из того отчаянья. Да, сливки бы я собрал и удовольствие получил. Но это была бы честная сделка. Ты же хочешь все иначе. Пока будешь молодой, то я буду с тобой развлекаться. Как потеряешь форму, то сдам тебя в какой-нибудь дешевый публичный дом. А там и до улицы недалеко.
— Откуда взял туда и вернешь. И круг замкнется.
— Тебя даже пугать неинтересно, — сказал он. Зачем-то задрал мне подол ночной рубашки, оголяя колени.
Я смотрела на его загорелую руку и чувствовала лишь тепло. Он гладил мое колено, скользил к внутренней части бедра, возвращался к колену. И это на глазах у всех. Хотя тут никому не до кого не было дела. Кто-то вон приспустил женщине лиф платья и на глазах у всех целовал ее грудь. Наверное, если бы Панкратий меня завалил на стол и при всех решил переспать, то я бы не отреагировала на это.
— Может ты и права. Тут ломать нечего. Или это шок. И дальше начнешь сопротивляться.
— Не начну. Только, пожалуйста, не прогоняй.
— Сейчас пойдешь ко мне в комнаты. Помоешься. Потом ляжешь без одежды в мою кровать и будешь ждать меня. Хорошо?
— Хорошо.
— Олеж, проводи девку ко мне. Узнаю, что руки распускал, то останешься без рук.
— Как можно?! — хмыкнул мужчина. Я не запомнила его. Лицо стерлось. К тому же Панкратий поставил меня на пол и поцеловал.
Я шла, придерживая губы рукой. От поцелуя губы горели огнем. Глубокая ночь. Все похоже на сон. Но это была реальность. Я понимала это и не сопротивлялась. Хватит. Тут хотя бы стыд оправдан. А дома…
И здесь теплая вода. А еще кровать. Мягкая. С приятным постельным бельем. Я легла в кровать и тут же закрыла глаза. Вроде на минуту, но уснула, замечая, что больше не слышу музыку.
Глава 7
Шаги. Надо быть настороже. Только хочется спать. Сильно и крепко спать. Глаза открываться отказываются. Но мысли сонно скользят сквозь сон. Игнат как-то ко мне в кровать завалился в выходной. Не помню, чем занималась мама с сестрой, а он завалился ко мне, когда я спала. А в этот раз ему это сделать не получится. Теперь я могу сопротивляться. Могу его ударить. Он больше не получит надо мной власть. Не получит!
Сквозь сон я попыталась его ударить, но он перехватил мою руку. Закинул ее мне за голову.
— Кошмары сняться? — услышала я голос Панкратия. Резко открыла глаза. Попыталась сесть, но не получилось. Он держал меня слишком крепко. Поцеловал в щеку. Его губы стали спускаться к шее. — Я тебе кошмары прогоню. Обними меня.
Он отпустил мою руку. Я послушно обняла его за шею. Его тело прижималось ко мне. Рука ласкала тело. И эта ласка была уверенная. Он знал, что от меня хотел. Я чувствовала, как его губы скользят по моему лицу. Щеки, подбородок, лоб, виски, но при этом он не касался моих губ. Ладонь легла под ягодицы, приподнимая их и прижимая к себе. Толчок. Он вошел в меня, одновременно проникая языком мне в рот. Было такое ощущение, что он забрал у меня все: эмоции, радости, печали. Я чувствовала лишь крепкое тело, сильные руки и власть, которая притягивала. Мне казалось, что рядом с ним все будет хорошо. Что он защитит. Я заплакала. Он отстранился от моих губ. Я тут же спрятала лицо у него на плече. Он же начал двигаться во мне, с каждым толчком набирая темп. Его тело сминало мое. Дыхание щекотало висок.
— Теперь ты моя. Твое тело, твоя душа. Ты моя. Я все заберу. Ты сама мне это предложила. Так отдавай. Все свое девичество отдавай мне. Все радости и горести. Мне это нужно все, — прошептал он. Переворачиваясь на спину. Неожиданно я оказалась сверху. Его ладони скользили по моим бокам. Ласковый поцелуй в висок. — Сейчас я заберу твою злость. Пора заканчивать слезы лить.
Он заставил меня сесть. Опустил мои ладони себе на грудь. Свои же положил на мои бедра.
— Ты знаешь, что делать. Со всей злостью. Покажи мне на сколько тебе плохо.
Мне было очень плохо. Двигаться. Не обращать внимание на его член внутри меня. Просто двигаться. Через душевную боль, через слезы, через злость. Он хотел все это забрать. Так пусть забирает, пока не подавиться. Мои бедра сталкивались с его. Член врезался в мое лоно. Его ладони сжимали мои бедра. Я пальцами скребла его грудь. Он же этого не замечал. Смотрел на меня красным взглядом, который только подстегивал. Я смотрела в эти красные точки, но видела совсем другое. Передо моими глазами проскальзывали картины приставаний Игната. Несостоявшаяся встреча с Кириллом. Боль. Она разрывала сердце. Разрывала тело. Пока не затмила рассудок. Я вскрикнула, не понимая, что происходит. Он все равно продолжил двигаться во мне, прижимая мои бедра к своим. Скинул меня на кровать.
— Встала на колени и на локти! Быстро! — приказал он.
Я машинально подчинилась. Он тут же ворвался в мое лоно. Это были не движения. Он меня словно хотел разорвать на части. Это не могло приносить удовольствие. Но тело напряглось Он держал меня, не давая вырваться. Почему-то я закричала. Напряжение ушло. Он на миг остановился, чтобы тут же резко продолжить. Схватил меня за волосы, натягивая их.
— Хочешь быть моей девкой? Ты ей будешь. Жалости не дождешься.
Резко выйдя, Панкратий дернул меня за волосы, заставляя сесть на пятки. Я уперлась ему в
