Добравшись до общественного камина, я нырнул в него, и уже через несколько секунд выходил из большого мраморного камина в столовой поместья.
Эта комната, врезавшаяся в память собраниями, которые тут любил проводить Волдеморт, казалась разительно изменившейся - хотя, на самом деле, просто стала светлее.
Стены, раньше темно-фиолетовые, почти черные, были теперь обтянуты бледно-серым шелком, по которому змеились серебристые узоры. Мебель осталась той же, разве что массивный стол, принадлежавший еще моему прапрадеду, я без сожаления выкинул в первые дни после возвращения из Хогвартса. Теперь его место занимал другой, тоже старинный, темного дерева, но не навевающий тяжелых воспоминаний.
Ремонт в основном касался только тех комнат, которые запятнал своим присутствием Волдеморт. Поместье, благодаря отличным поддерживающим заклинаниям, оплетающим весь особняк от фундамента до громоотводов, не разрушалось со временем, и единственной целью, с которой я все это затеял, было избавление от неприятных мыслей.
Я осмотрел столовую, остался доволен работой лучших эльфов, которых только могла предоставить крупнейшая строительная корпорация магической Британии, и вышел в холл. Бесчисленные портреты предков, их братьев, жен, сестер и дочерей, увешивающие стены, прекратили едва слышное бормотание, и я почувствовал себя неуютно под пристальным взором десятков пар глаз.
Раньше, будучи еще ребенком, я с гордостью шествовал через огромный вестибюль, провожаемый взглядами благородных предков, но сейчас мне захотелось спрятаться. Какого боггарта все эти портреты висят здесь, а не вынесены в какую-нибудь отдельную галерею? И смотрят… словно с немым укором.
Портреты двадцати поколений Малфоев - и это только выросших здесь, в Британии. В родовом замке, во Франции, построенном еще до основания Хогвартса, до того, как Арманд Малфой присоединился к Вильгельму Завоевателю и вторгся в Британию, - их еще больше.
Я пробежал через холл чуть ли не рысью, влетел в гостиную, закрыл за собой дверь и только там смог расслабиться.
Осознание того, что я пока что - последний из великого рода, древностью с которым могут поспорить только Блэки, да еще лишь несколько семей, - давит на плечи. Пригибает к земле, хотя раньше, еще в школьные годы, заставляло гордо расправить спину и вздернуть нос.
Но раньше я не понимал всей ответственности, которую возлагает на меня это звание. И раньше рядом были отец с матерью.
Люциус - обучал и наставлял, ругал за неудачи, сдержанно хвалил за ловкие ходы и прикрывал спину.
Нарцисса - посылала сладости, потакала всем прихотям и успокаивала одним своим присутствием.
Глядя на великолепную пару, блистающую на всех светских раутах, мне хотелось походить на них обоих, я ни на секунду не забывал, кто я есть и какое меня ждет будущее.
Теперь мне тоже приходилось каждую минуту думать о том, что я Малфой, но уже совсем в другом ключе. Вспоминать о своем происхождении не для того, чтобы поставить кого-нибудь на место или добиться каких-нибудь привилегий - а чтобы соответствовать ожиданиям.
Я - единственный оставшийся в Британии Малфой, и, к тому же, последний из рода Блэков, чья фамилия оборвалась со смертью обоих кузенов Нарциссы. И это, к сожалению, ко многому обязывает.
В детских мечтах, в которых я становился уважаемым всеми главой рода, все было очень просто. Тому взрослому Драко Малфою, которым я рисовал себя в будущем, лежа в постели, незнакомы были проблемы вроде восстановления репутации; обязательности присутствия на всевозможных светских мероприятиях, несмотря на нежелание; необходимости общения с неинтересными, занудными, вызывающими отвращение, но нужными людьми. На Драко Малфоя из детских грез все необходимые знакомства и радости жизни сыпались, как из рога изобилия, и ему не нужно было прикладывать ни малейшего усилия, чтобы остаться на плаву. И еще ему не нужно было тщательно контролировать свое поведение и играть на публику, скрывая настоящие эмоции.
Наверное, несоответствие новой жизни своим мечтаниям, являлось еще одной причиной, по которой я продолжал до сих пор жить в Лондоне, хотя поместье было уже практически восстановлено и вполне пригодно для жизни.
Очередной страх, боязнь ответственности.
Пока я живу в Лондоне, можно притворяться, будто все это какая-то странная игра. Будто родители никуда не уезжали - просто я решил пожить отдельно, в угоду какой-то сиюминутной прихоти. Но стоит только переехать опять сюда, и эта иллюзия окончательно развеется, поэтому я все оттягивал и оттягивал этот момент.
Эльфы, силами которых восстанавливалось поместье, видимо, почувствовали мое появление и все как один исчезли. Раньше я был бы только рад этому - никогда не любил мельтешения слуг, - но сейчас почувствовал себя неуютно в собственном доме, каждый закоулок в котором знал с детских лет.
Конечно, здесь всегда было пустынно, - что такое три человека для огромного особняка, - но раньше дом не казался необитаемым. Присутствие людей выдавали мелочи - пылающий в каминах огонь, чашка чая на перилах террасы, забытая на скамейке книга, запах дорогого курительного табака, ползущий из-под двери отцовского кабинета, едва уловимый аромат духов матери, долго витающий в воздухе даже после того, как она выходила из комнаты. Без всего этого мэнор выглядел стерильным, похожим на музей, а не на дом.
Я неторопливо прогуливался по нему, словно заново рассматривая комнаты. Больше всего изменения коснулись подземелья - подвалы, куда Волдеморт ссылал своих пленников, теперь превратились в кухню. Винные погреба и тайные хранилища артефактов, разумеется, не тронули, а на месте бывшей кухни, ранее располагавшейся на первом этаже, возникла еще одна каминная комната.
Ремонт, поначалу казавшийся таким грандиозным, - на моей памяти в особняке ничего не меняли, - подходил к концу. Нетронутой осталась только старая спальня, когда-то принадлежавшая Абраксасу - ее решено было превратить в детскую.
Нужно думать о продолжении рода, пусть мне и самому не так давно исполнилось восемнадцать лет.
Вопреки первоначальным эмоциям, тщательный осмотр мэнора странным образом успокоил. Несмотря на пустынность, несмотря даже на то, что какое-то время здесь был штаб Темного Лорда - это поместье было и оставалось моим домом. Здесь жили, любили, страдали, приносили клятвы верности и строили козни предки, от которых теперь остались лишь портреты.
Здесь я появился на свет, и сюда я вернусь, когда наберусь сил и смелости сделать это.
Лондонское жилье - всего лишь временное пристанище.
Я - Малфой, а Малфои испокон веков жили здесь.
В поместье, где каждая щепка напоминала о величии и былом влиянии моей семьи, которое я уже начал понемногу восстанавливать.
