Лондонское жилье - всего лишь временное пристанище.
Я - Малфой, а Малфои испокон веков жили здесь.
В поместье, где каждая щепка напоминала о величии и былом влиянии моей семьи, которое я уже начал понемногу восстанавливать.
Побродив еще по дому, с каждой проведенной здесь минутой чувствуя, что раненая гордость понемногу исцеляется, я все же вернулся назад, в Лондон. Время уже близилось к обеду, и на встречу мне хотелось прийти чуть раньше - я любил создавать у людей, с которыми встречался, ощущение легкого неудобства, вызванного мнимой задержкой. В таком состоянии они были чуть более сговорчивы, и иногда лишь этой малости хватало, чтобы склонить чашу весов на свой счет.
Правда, сомневаюсь, что Минерву МакГонагалл, с которой я и собирался встретиться, можно смутить подобной мелочью. Скорее уж я буду ощущать себя не в своей тарелке.
К сожалению, именно так и вышло.
Встреча была назначена в одном из лучших ресторанов Косого переулка, и ровно до того момента, как в дверь вошла госпожа директор Хогвартса, я чувствовал себя уверенно и даже немного нагло. Но стоило только этой сухопарой, строгой женщине в неброской мантии опуститься в кресло напротив, я словно вернулся на урок трансфигурации. А взглядом, которым она меня одарила вместе с учтивым приветствием, и вовсе можно было замораживать предметы.
- Вы получили мою сову, директор?
- Ну разумеется, получила, - немного раздраженно ответила МакГонагалл. - Позвольте поинтересоваться о причинах, побудивших вас сделать столь щедрое пожертвование на восстановление школы, о которой вы еще в годы обучения отзывались не лучшим образом?
- За прошедший год я многое переосмыслил, - скромно улыбнулся я. Губы директора сжались в одну тонкую линию, но она ничего не ответила, хотя было видно, что МакГонагалл не верит и никогда не поверит ни единому моему слову о раскаянии, переосмыслении или подобных вещах. - Каким будет ваш ответ?
- Мне бы хотелось отказаться, мистер Малфой, - без обиняков сообщила женщина. - Но, к сожалению, Хогвартс сейчас не в том положении. К тому же, я полагаю, что в противном случае вы станете действовать через попечительский совет, журналистов и благотворительные организации, поднимая ненужную шумиху.
- Это означает - да, директор? - я едва не заскрипел зубами. Старая кошка видела меня насквозь и даже не пыталась притвориться, будто не испытывает ко мне антипатии, красной нитью сквозящей и в словах, и в жестах, и во взгляде.
- Чего вы добиваетесь взамен? Полно вам, Малфой, не делайте такое невинное лицо - я знаю вас с одиннадцати лет!
- Самую малость. Приглашение на открытие Турнира Трех Волшебников меня вполне бы устроило.
Если раньше взгляд МакГонагалл просто замораживал, то сейчас казалось, будто меня пригвоздило к креслу. Я догадывался, что она сейчас лихорадочно переваривает мои слова - учитывая, чем закончился предыдущий Турнир, предложение было дерзким.
- Решили выступить одним из организаторов?
- Спонсором. К тому же, это всего лишь предложение. Вы можете от него отказаться, - я помолчал немного, выдерживая драматическую паузу, и добавил: - как и от денег, разумеется.
Лицо МакГонагалл осталось совершенно непроницаемым, но, очевидно, директор разрывалась от противоречивых мыслей. Фактически, я предложил выступить в качестве спонсора крупнейшего события года - учитывая, сколько шума поднял Турнир четыре года назад, его повторение тоже должно было привлечь огромное внимание. Однако принимать помощь от Драко Малфоя МакГонагалл претили личные убеждения, и сейчас она должна была разрываться между желанием сделать что-то для Хогвартса и неприязнью ко мне.
- Согласно старинной традиции, Турнир должен проводиться каждые пять лет. Однако, я подумал, что было бы неплохо устроить его на год раньше - в честь воцарения мира. Ну, и тем самым отвлечь общественность от послевоенных проблем.
- Слишком мало времени, чтобы достойно все подготовить.
- О, не беспокойтесь. Летом я встречался с представителями Дурмстранга и Шармбатона. Ректором Дурмстранга, как вы знаете, стал Гануш Кривский, а он старый знакомый моего деда. Он с большим воодушевлением отнесся к подобной перспективе. Олимпия Максим также придерживается положительного мнения, - я немного покривил душой. Перед мадам Максим пришлось разыграть целое представление, едва ли не исчерпав все актерские и ораторские способности. Да и встречался я с директорами обоих школ лишь в среду. Но МакГонагалл знать такие подробности вовсе не обязательно. - Кроме того, деньги, как вы знаете, могут творить чудеса, а большие деньги способны и вовсе на удивительные вещи. Я располагаю достаточными средствами, чтобы выделить их на подготовку торжественного открытия и испытаний в сжатые сроки. Вы получите свой Турнир, и, возможно, новых попечителей для школы, а я полностью восстановлю репутацию семьи.
- Не думайте, мистер Малфой, что вам станут доверять. Доверие не купить за деньги, - голос МакГонагалл звучал жестко, но я уже знал, что она согласится. Мое предложение было слишком шикарным и необременительным для самой госпожи директора, чтобы отказываться от такого щедрого жеста в сторону Хогвартса и его учеников.
- Мне не нужно доверие, директор. Мне нужно влияние, - честно признался я, с удовлетворением отмечая, что очередной план сработал. Жаль лишь, что эта шикарная идея родилась не у меня лично, а была подана отцом. - Жду от вас необходимые бумаги, и, если вы не против, возьму на себя смелость сообщить о вашем решении директорам других школ.
- Далеко пойдете, мистер Малфой. Вот здесь, - она взмахнула палочкой, и на столе материализовалась тонкая папка с бумагами, - контакты моего заместителя, профессора Септимы Вектор, и школьного юриста, мистера Альберта Крофтона. Свяжитесь с ними для обсуждения мельчайших деталей, а от меня ждите сову не позднее четверга. Хорошего дня, - МакГонагалл быстро, словно прикосновения ко мне доставляли ей неприятные ощущения, пожала мне руку и стремительно удалилась.
Надо думать, несмотря на свой вклад в общественную деятельность Хогвартса, мне удалось привести директора в ярость. Какая ирония - брать деньги у семьи, еще недавно бывшей во вражеском лагере.
Отец всегда умел делать предложения, от которых невозможно отказаться. Уж что-то, а влияние в Министерстве, которым он обладал, держалось не только на алчности чиновников - а еще и на способности Люциуса находить особый подход к каждой отдельной персоне.
И если какие-то грани личности отца были мне неприятны, то вот эта скользкость, умение выкручиваться из самых щекотливых ситуаций и делать заманчивые предложения - восхищала.
Я щелкнул пальцами, подзывая официанта, и попросил принести бутылку лучшего вина. Сегодня мне определенно было что праздновать.
