Я щелкнул пальцами, подзывая официанта, и попросил принести бутылку лучшего вина. Сегодня мне определенно было что праздновать.
* * *
Все последние годы, начиная с одиннадцати лет, первое сентября у меня было связано с суматохой, толчеей на вокзале и запахом дыма.
Семь лет подряд я каждый год первого сентября просыпался необыкновенно рано, около пяти часов утра. Скрупулезно одевался, по несколько раз проверяя, чтобы во внешнем виде не было ни единого изъяна, завтракал, потом ждал, пока поднимутся и соберутся родители, и мы все вместе отправимся на Кингс-Кросс. Мы прибывали за час до отхода поезда, чтобы успеть выпить кофе - в этом был своеобразный ритуал прощания. В моей семье было не принято долго прощаться с матерью, и тем более с отцом, так что все последние наставления я получал именно за столиком в кофейне, а на перроне мы уже расходились как чужие люди.
Семь лет подряд я ездил в Хогвартс без особого удовольствия - пока учился, я не особенно любил эту школу, жалея, что отец не настоял на своем и не отправил меня в Дурмстранг.
Но сегодня, когда не нужно было никуда идти, - первое сентября министерство объявило свободным днем даже для отбывающих наказание, - мне, впервые в жизни, отчаянно захотелось оказаться в Хогвартс-экспрессе. Ехать в школу и знать, что самое страшное, что может ожидать впереди - уроки трансфигурации и нумерологии.
Проснулся я, по обыкновению, в пять утра. Посмотрел на часы, нахмурился, и, твердо решив не поддаваться никаким мыслям, даже отдаленно смахивающим на ностальгические, из чистого упрямства провалялся в кровати до половины двенадцатого. А потом, поддавшись странному порыву, отправился не в Флориш и Блоттс, как собирался, и даже не на почту, хотя обещал отправить мистеру Крофтону нужные документы, а на могилу к профессору Снейпу.
Я не был даже на его похоронах - сидел вместе с остальными последователями Волдеморта в Азкабане, дожидаясь суда. Говорили, толпа была жуткая - бывшие студенты Хогвартса, преподаватели и просто сочувствующие, до которых уже на следующий день после победы донесли о его героизме. Разумеется, пришел и Поттер - и даже произнес какую-то долгую прочувственную речь, сродни той, что он бросил в лицо Волдеморту.
Забавная вещь - общественное мнение. При жизни Снейпа большинство ненавидело, но стоило только ему погибнуть, как были забыты и его тяжелый характер, и нетерпимость ко всем, кого он презирал.
А я на его могилу не пришел даже после того, как вышел из тюрьмы.
Сначала были обида и разочарование из-за того, что человек, который так рьяно опекал и защищал меня в Хогвартсе, оказался предателем, а потом просто стало не до того. К тому же, я никогда не страдал сентиментальными порывами.
Но сегодня, первого сентября, я решил, что будет символичным посетить могилу человека, который не позволил мне стать убийцей.
Она выглядела просто - белая мраморная плита среди яркой зеленой травы.
Северус Тобиас Снейп. Даты жизни, и тонкая, витиеватая надпись:
Все общество, видя его умершим, оплакивало его во всех своих домах.
Я фыркнул. Какое лицемерие.
- Если бы вы только это видели, профессор… - с насмешкой произнес я, глядя на надгробие, и застыл, засунув руки в карманы. Я не знал, что принято делать при посещении могил, и поэтому просто молчал, вспоминая профессора, каким он был при жизни.
Смешно, но и я сам никогда не относился к нему с каким-то особым теплом. Сначала просто уважал и побаивался, потом злился. Странно было относиться с теплотой хоть к кому-то кроме матери, даже отец у меня вызывал не любовь, а уважение и преданность.
Но по отношению к Снейпу, неожиданно для меня самого, была еще и благодарность.
Он спас меня, дал клятву моей матери, что защитит, и, в итоге, уберег от участи стать убийцей. Я не понимал этого тогда, на башне Астрономии, не понимал и потом - все это пришло позже, в камере Азкабана, накатило лавиной эмоций.
Я взмахнул палочкой, наколдовывая два неброских бледных цветка, опустившихся на белоснежную плиту. И медленно, тихо, едва шевеля ставшими непослушным губами, выдавил:
- Спасибо.
Постояв еще немного, я повернулся и пошел прочь с кладбища. И как раз вовремя - стоило мне отойти буквально на несколько ярдов, как за спиной послышался хлопок.
Я обернулся через плечо, уже интуитивно чувствуя, кого там увижу.
Ну конечно, Поттер.
Насладившись круглыми глазами национального героя, я усмехнулся, коротко кивнул ему и аппарировал, с мучительным стыдом и отвращением к себе вспоминая вчерашний вечер.
* * *
- Дра-а-ако… - простонала Панси, последний раз дрогнув подо мной. Я сделал еще несколько движений, кончил сам и скатился с ее тела. Дотянулся до палочки, быстро произнес очищающее заклинание и призвал портсигар. Вытащил сигарету, прикурил. Затянулся, глядя в потолок.
Панси, кажется, осталась больше чем довольна, а вот я чувствовал себя так, будто занимался не сексом, а скандалил. Паркинсон наблюдала за тем, как я курю, на протяжении нескольких минут.
«Только не спрашивай. Только ничего не спрашивай,” - хмуро подумал я, глядя, как тают кольца дыма в полумраке.
И, разумеется, она спросила.
- Что-то не так?
- Все нормально, - ответил я, но бесстрастный ответ ее не слишком удовлетворил.
Панси приподнялась на локтях и внимательно на меня посмотрела. Белки ее глаз блестели в неясном свете лампы.
- О ком ты думаешь?
- Что? - от удивления я чуть не выронил сигарету. - Что за бред ты несешь?
- Ты ведь думаешь не обо мне, - она говорила спокойно, не начиная истерику, а просто констатируя факт, и я расслабился. - Кто она?
- Не имеет значения, - я не стал отрицать очевидного. Панси хвостом таскалась за мной с первого класса, и уже научилась разбираться в моих эмоциях.
Затушив сигарету, я поднялся и начал одеваться.
Паркинсон, как всегда не просила меня остаться. Как всегда, проводила до двери и дождалась, пока я аппарирую. Но я, против обыкновения, отправился не домой. Переместившись в темный проулок, я достал из кармана небольшой пузырек с зельем. Опустил туда волос неплохо выглядящего маггла (на всякий случай, перед походом в подобные заведения, я старался менять внешность), выпил половину мгновенно вспенившейся жидкости, переждал несколько минут, пока все части тела выкручивало болью, и вышел на свет.
Пересек улицу, спустился в полуподвальный бар и почти сразу увидел симпатичного парня, расслабленно стоящего у стойки и с ленцой оглядывающего помещение. Узкое худое лицо, черные как смоль волосы, забранные в конский хвост, стройная фигура… Он тоже окинул меня заинтересованным взглядом и усмехнулся, подняв брови, когда наши взгляды столкнулись.
