Хашим помолчал, услышав далеко не первое обвинение подобного рода, брошенное в его адрес.
— Ты вспоминала обо мне?
Сиенна хотела солгать — но странная, непреодолимая сила остановила ее.
— Да.
Мужчина кивнул.
— Могу сказать то же. Больше я практически ни о чем не думаю — не могу забыть тот дар, что ты мне преподнесла.
— Скорее, который ты взял, — поправила она, — когда подстроил вечеринку и расчетливо соблазнил меня, как и намеревался с самого начала.
— Да, — с горечью сказал Хашим, — я виновен в том, что лишил тебя одного из основных достоинств девушки, но не сделал бы этого, если бы знал о твоей невинности. Произошедшего между нами недостаточно ни для меня, ни для тебя. Ты была неповторима: прекрасна и отзывчива, но теперь, познав плотские утехи, не должна ограничивать свой опыт тем разом — на холодном полу, в темном коридоре арендованного особняка.
Сиенна надеялась, что тусклое освещение скроет густой румянец, однако Хашим заметил его. Ему показалось странным то, что женщина все еще способна так легко краснеть, даже не будучи невинной.
— Все кончено! — отрезала она, понимая однако, насколько неубедительно прозвучали эти слова.
— Ошибаешься, — нежно прошептал Хашим, — не кончено, напротив — лишь начало.
Сиенна опешила.
— Какое еще начало?!
— Попав ко мне необученным, прелестным новичком, — хрипло произнес мужчина, — ты поразила меня. Понимаешь, у меня раньше не было девственницы.
Ни дать ни взять жокей, взявший необыкновенно высокую преграду!.. Прозаичные слова убили мелькнувшую в душе надежду, но, пожалуй, и к лучшему: эмоции способны сделать тебя слабой, когда больше всего на свете нужно оставаться сильной.
— Вероятно, я должна быть польщена?
— Да, — просто ответил Хашим. — Признаю: этот опыт был для меня крайне волнующим.
Прозвучало почти надменно, и Сиенна бы так и подумала, но его взгляд будто приподнял завесу и позволил разглядеть следы раскаяния. Неожиданный проблеск уязвимости напомнил девушке, что он обычный человек, а остальное — видимость.
— Хорошо, продолжай, — кивнув, твердо сказала она.
— Я готов научить тебя всему, что нужно знать о великом искусстве любви, — хищно улыбнувшись, Хашим сделал краткую паузу. — Хочу, чтобы ты стала моей любовницей.
Сиенна застыла.
— Что?
— Выбор шейха пал на тебя.
— По-видимому, открылась новая вакансия? — ядовито поинтересовалась девушка. — Или придется делить эту престижную должность с кем-нибудь?
Хашим с юных лет привык к безоговорочному послушанию со стороны благодарных обожательниц, и дерзкое поведение Сиенны застигло его врасплох.
— Думаю, не стоит недооценивать огромную честь, что я готов даровать тебе, — оскорбленно произнес он ледяным тоном.
— Вероятно, — серьезно ответила Сиенна, — мне надо побольше узнать об этой увлекательной должности? Не дай бог попаду в неловкую ситуацию?
Никто раньше не насмехался над Хашимом, и потому он не уловил издевку в ее голосе. Ему никогда не приходилось уговаривать или соблазнять любовницу.
— Прежде всего, открытый расходный счет, — мужчина пренебрежительно оглядел рваные джинсы и грязную футболку Сиенны. — Чтобы в дальнейшем покупать одежду, которая понравится не только тебе, но и твоему шейху.
— А есть какие-нибудь особые требования? — кротко спросила девушка. — Или предпочтения? Цвет, покрой, ткань?
Хашим подозрительно сощурился. Она что, соглашается без возражений? Черт возьми, почему эта странная англичанка все время преподносит сюрпризы?
— Разумеется, сегодня ты одета совершенно неподобающим образом.
— Ну, разумеется.
— Впредь желаю видеть тебя одетой в шелк и атлас, а также в бархат и кружево. Ничего искусственного. — Его передернуло. — Если буду доволен я — значит, будешь довольна и ты.
— Звучит восхитительно, — закатив глаза, прошептала Сиенна. — Что-нибудь еще?
Черные глаза Хашима сверкнули. Он предвкушал, как сорвет изящное дорогое белье с ее великолепного тела.
— Большую часть времени я провожу в Кудаме, но часто путешествую, ведя дела от имени моей страны, и хочу, чтобы в таких поездках ты сопровождала меня.
— А как же моя работа? — серьезным тоном поинтересовалась Сиенна.
— Твоя работа?
— А точнее, карьера. Я начинала с нуля и трудилась изо всех сил. Нельзя просто взять и уйти.
Хашим в нетерпении взглянул на нее.
— Любовнице шейха нет нужды думать о деньгах. Так что можешь бросить работу.
Бросить? Сиенна больше не могла сдерживать эмоции. Неужели он совсем не представляет, как живут нормальные люди? Пожалуй, нет.
— И не собираюсь, — заявила девушка. — Я горжусь своей репутацией и вот-вот подпишу несколько выгодных контрактов.
— Заключи субконтракт.
— Нет.
— Сиенна, не переполняй чашу моего терпения!
— То же самое могу сказать о тебе! Не смей думать, что меня можно купить!
Воцарилось напряженное молчание.
— Все продаются и покупаются, суть лишь в цене, не так ли?
— Снова проклятые фотографии? Да ты просто зациклился на них! — Она потянулась к дверце. — Не позволю и дальше себя оскорблять. Довольствуйся тем, что уже получил.
Ему вдруг захотелось взять свои слова обратно.
— Не уходи. — Хашим поймал ее за руку. — Пожалуйста.
Нежное прикосновение успокоило бурю в душе Сиенны. Раньше он никогда не просил! Она заявила о своих взглядах, продемонстрировала гордость и независимость — но эффект, производимый на нее этим человеком, остался неизменным: девушка таяла от любого его прикосновения.
— Нельзя быть столь эгоистичным и спесивым, Хашим. Следует считаться и с моими желаниями.
Уже практически уверенный, что она — невероятно! — отвергнет предложение, Хашим вновь удивился.
— Так ты готова подумать?
— Конечно, ведь не каждый день выпадает шанс получить главную роль в «Золушке»!
Непонятным образом триумф шейха омрачило разочарование: кажется, Сиенна собирается сдаться — а ему нравилась их дуэль.
— И ты согласишься?
— Если будут приняты мои условия.
— Твои условия? — возмущенно повторил мужчина.
— Разумеется. Почему все должно происходить по-твоему?
Потому что так было всегда, на протяжении всей его жизни!
— Назови их, — властно потребовал он.
— Ну, для начала можешь позабыть о кредитной карточке — я не миллионерша, но честно зарабатываю своим нелегким трудом, и мне вполне хватает — разве что дорогую одежду не покупаю. И сопровождать тебя буду, только если поездка не помешает работа. Я продолжу жить нормальной жизнью. Захочешь увидеться — придется согласовывать время.
