Не мне решать, почему он проявил слабину. Отдыхай. Я попрошу кого-нибудь принести тебе что-нибудь поесть.
Сказал и вышел. Я поудобнее уселась и снова откинулась на мягкие подушки. Осмотрелась. Это… комната Самаэля? Если это так, то понятно, почему от подушек и простыни веет грехом и пороком. Я представляла спальню зверя всю в чёрном. Чёрные стены, ковер, простыни. Короче всё окрашено в насыщенный чёрный цвет.
Однако страшно ошиблась. Нет, конечно, всё было в мрачных, тёмных тонах, но… Вся мебель из отполированного до блеска красного дерева, а тёмно-красные портьеры висели на отдающих золотом верёвках. Паркет перед камином покрывал роскошный чёрный ковёр, и мне прям захотелось провести дождливый день за чтением, лёжа на тёмно-коричневом диване, под треск горевших поленьев.
Светло окрашенные стены окаймляли широкие окна и раздвижные двери. Сейчас они закрыты, но думаю, вели на балкон.
Мне нужно срочно отсюда выбраться. Работу никто не отменял. Если кто-то охотился за ножом, важно понять ‒ почему. Из-за лёгкого недомогания не собиралась рисковать на всю оставшуюся жизнь оставаться привязанной к демону.
Я так ослабела, что едва могла подняться с кровати, но мне представился единственный шанс и сбежать нужно прямо сейчас. Самаэль не ожидает, что посмею ускользнуть, пока меня не накормят.
В животе заурчало, и я вздохнула. Поесть ‒ не плохо, однако знаете, что лучше? Не быть подкаблучником и наёмным слугой демона. Мне не сразу удалось встать на ноги, а потом закружилась голова.
Огляделась, в надежде найти одежду. Никаких признаков. Но на мне были спортивки и футболка. Оттянула её горловину и увидела свой бюстгальтер. Отлично.
Снова закружилась голова, и я ухватилась за подлокотники кресла, на котором до этого сидел Самаэль, поискала глазами ботинки и нашла их под тумбочкой, в шоке замерев от увиденного.
До этого они были все покрыты кровью адской гончей, и я уже оплакивала их потерю. Ведь служили мне верой и правдой, и даже планировала отмыть их от этой гадости, но всё равно ботинки выглядели бы отвратно.
Вот именно были бы.
Сейчас они не выглядели новыми, да и не могли, носила их в хвост и в гриву. Однако гораздо лучше, чем когда обувалась утром во вторник. Я бы сказала, что вид у них стал просто безупречным: кто-то заменил потёртые шнурки и отполировал кожу до блеска.
Уселась на кровать и пока надевала ботинки обдумывала, как мне относиться к такому вниманию со стороны демонов. Ничего не приходило в голову, поэтому отложила решение на потом и начала собирать оружие.
Нож, найденный на месте преступления, засунула в ножны правого ботинка. Я не собиралась становиться мишенью, таская клинок по Дарему, поэтому чем скорее его передам эксперту для анализа, тем лучше. Не обращая внимание на дрожь в ногах, я прошагала к двери, её приоткрыла и высунулась ‒ никого. Понятия не имея, на каком этаже находилась, выглянула в окно.
Я в пентхаусе. От вида у меня снова закружилась голова, напоминая о потерянной крови и пустом желудке. Спуститься на лестнице ‒ не вариант, сил не хватит, на первом этаже просто свалюсь, и меня схватят. Воспользуюсь лифтом ‒ Самаэля, скорее всего, сразу же об этом уведомят, а он приказал мне оставаться в комнате.
От безудержного, внезапно накатившего страха, к горлу подкатил ком, и я начала задыхаться. От нехватки воздуха наклонилась.
«Дыши,» — мысленно приказала себе, считая каждый вдох и выдох.
Тут ещё золотистая метка начала покалывать на руке, пока пыталась усмирить рвотные позывы.
Я не могу здесь остаться. Ни за что! Не о такой жизни я мечтала. У меня ещё есть восемь дней. Восемь дней, чтобы вернуть себе свободу.
В дикой природе животные отгрызают себе лапы, чтобы вырваться из капкана. Глядя на руку, я, наконец, поняла почему.
К сожалению, даже потеря руки не освободит меня от зверя, потому что метка всего лишь признак с ним связи. Сморгнула накатившие на глаза слезы, именно они привели меня в чувства. Я не плакса. Просто устала. Поэтому не осознала этого раньше. Вытерла ладонями влагу с лица и заставила себя сосредоточиться.
«Привет, воришка», — промурлыкал в голове клинок Мистелтейнн.
От неожиданности вздрогнула. Твою ж мать!
— Ты э… живой?
«Я всё вижу. Иногда, когда меня накормят кровью, не просто вижу».
Это многое объясняло. Когда впервые нашла кинжал, он убедил меня накормить себя кровью и помог мне спрятаться от дракона.
Я безумно испугалась. Украсть клинок и его разбудить ‒ один из самых глупых и безумных поступков, мной совершенных. Мистелтейнн проник глубоко мне в душу, порылся в воспоминаниях и, наконец, решил, что я достойна им владеть.
Снова глубоко вдохнула и выдохнула. Потом ещё раз. Если клинок уже проснулся, и если он уже однажды меня спрятал…
— Ты поможешь мне отсюда выбраться?
«Я помню отпугивающее заклинание ведьмы».
— Ты можешь им снова воспользоваться?
«Покорми меня».
— Ни за что. На днях я уже накормила тебя кровью адской гончей.
Даже находясь в отчаянном состоянии, не намерена поить кровью что-то такое старое и опасное. Снова.
«Ты обломщица».
Я поёжилась от такого комментария. Самаэль заполучил клинок столетия назад и ни разу им за это время не воспользовался… это по моим сведениям. У меня возникло смутное подозрение, что пристрастие клинка сейчас выражаться современным сленгом связано с тем, что он покопался в моём мозгу шесть месяцев назад.
«Отпад».
— Если мне поможешь, мы сходим к ведьме, — подластилась я к клинку. — В противном случае останемся здесь, в скучной комнате, пока демон не соизволит нас освободить.
От этой мысли мне снова поплохело.
«Замётано».
Глухой хлопок сообщил мне, что заклинание подействовало. Я собрала вещи и открыла дверь.
Вышла в огромную гостиную Самаэля, так же безукоризненно оформленную, как и его спальня, только в серых тонах. Внимание притягивал гигантский каменный камин. В его П-образной нише могли комфортно разместиться не менее восемнадцати человек. Телевизор тоже огромен. Приглашал ли сюда Самаэль друзей? Смотрел ли спортивные соревнования, сидя на диване?
Из гостиной вели четыре двери. Я подошла к той, которая, мне показалось, приведёт меня к свободе. Приоткрыла её и выглянула.
По коридору шла женщина с подносом в руках, от аромата пищи у меня заурчало в животе.
— Дерьмо! — выругалась и прикрыла дверь, на ватных ногах проковыляла через гостиную и вернулась в спальню, открыла в ней первую попавшуюся на глаза дверь.
Она вела в огромную ванную. Я успела в ней скрыться до того, как служанка вошла в спальню.
— Еда, — прокричала она.
Я прижалась к
