даже если она есть в их жизни. Или их ее лишают. Девушек насильно выдают замуж, мужчин насильно заставляют жениться, а если они, все же, соединились в браке, то кто-то – родители, семья, друзья – будут постоянно нашептывать мужу и жене друг на друга всякие мерзости, но не дадут им быть вместе. И из-за этого поломаются не только их жизни, но и жизни тех, кому эти люди были предназначены судьбой. А дети? Какое удовольствие смотреть на постоянные скандалы родителей? Иногда же человек думает, что нашел свою родственную душу, но… – Себастьян запнулся. – Но это оказывается ошибкой.
Они надолго замолчали, думая каждый о своем.
– Так ты любил когда-нибудь? – снова спросила Камилла.
Но Себастьян все не отвечал. И девушка вдруг поняла – он любил, конечно, любил, иначе не отвечал бы так пылко. Но что, если эти отношения закончились трагически? Что, если его любимую выдали замуж за другого? Или она сама бросила Себастьяна, разбив ему сердце? Вдруг он страдал, а она своим любопытством снова разбередила его душевную рану?
– Извини, я не имела права расспрашивать тебя об этом. Не подумала о том, что тебе, может быть, больно вспоминать, – сказала она.
– Спасибо, что поняла, – уже мягче ответил Себастьян. – Может, я когда-нибудь расскажу тебе об этом. Только не сейчас.
– А я боюсь любить. – Камилла оторвала взгляд от окна.
– Почему?
– Боюсь, что ошибусь, а человек влюбится в меня. И если я брошу его, он будет несчастен. Собственно, так уже и произошло. Тот парень, Никола… Когда-то ты спрашивал, любит ли меня кто-нибудь. Так вот – Никола любит. Давно, с самого детства. Мы всегда были с ним вместе, но я никогда не могла понять, что же чувствую к нему на самом деле. А здесь, в замке, вспомнив про него только через несколько дней, поняла – я не люблю его так, как должна бы. Он мне как брат, как член семьи, как добрый друг. Но не как возлюбленный… Но я продолжаю верить в любовь так, как многие, наверно, и не подозревают. Я жду ее. И, в то же время, боюсь…
– Не надо бояться, – Себастьян сказал это так нежно, что у Камиллы вдруг екнуло сердце. – На чем тогда учиться, если не на собственном опыте? Ведь это только закаляет нас.
Девушка опустила голову и затеребила платок, размышляя над его словами.
– Камилла, – сказал Голос. – Послушай, тебе нечего бояться. На это и существуют мужчины и женщины – чтобы любить. Хоть это и отзывается чаще всего болью, но это прекрасно.
– Я понимаю. Просто там, в Бриаде, я так долго ждала любви, но ничего не происходило. Все время было что-то не то.
– Может, так и надо было, – помолчав, будто про себя ответил Себастьян. – Тебе было бы гораздо хуже здесь, если бы ты любила… Камилла, я понял! – вдруг воскликнул он. – Все эти девушки тяжело переносили испытания, потому что у каждой в Бриаде остался возлюбленный! Замуж до двадцати лет нельзя было выходить, но любить-то им никто не запрещал!
– И что же с ними стало? – робко спросила Камилла.
– Идем, я покажу тебе, – немного помолчав, ответил он.
– Нет! – Камилла вдруг испугалась того, что может увидеть. – Давай как-нибудь в другой раз. Лучше я пойду спать.
– Не бойся. Я буду рядом.
И Камиллу вдруг охватило такое чувство спокойствия и защищенности, что она встала и покорно пошла на зов хозяина замка. Одна из дверей кухни вывела ее в чистый и сухой коридор. Пройдя несколько поворотов, она вышла к длинной лестнице, спускавшейся в подвальные помещения замка. Здесь было довольно прохладно, Камилла поежилась – в уютной «зеленой» гостиной всегда было тепло, поэтому она надело легкое платье. Но надо было идти дальше. При ее приближении факелы на толстых старинных стенах вспыхивали и угасали, оставляя подземный ход в непроглядном мраке, как только девушка проходила мимо. Наконец, Себастьян велел ей остановиться возле неприметной двери.
– Ты готова?
– Нет… Нет, пожалуйста я не хочу! – Камилла задрожала и отступила на шаг.
Спокойствие и тепло исчезли, ей стало холодно, темно и страшно, так страшно, что захотелось бежать. Неважно куда – главное, подальше отсюда. Она вдруг подумала – а что, если Себастьян специально привел ее сюда, чтобы оставить в этой комнате навсегда? Вдруг он также поступал и с другими девушками? Что, если теперь ее очередь? И тогда она будто почувствовала на плечах прикосновение двух рук. Свет и тепло начали постепенно возвращаться. Невидимые руки мягко подтолкнули ее вперед. Дверь распахнулась. Перед девушкой открылась небольшая пустая комната, уютно освещенная несколькими факелами. Здесь не было мебели, штор, шкафов – вообще ничего. Все пространство занимали прекрасные женские статуи. Одно каменное изваяние застыло с цветами в руках, другая статуя была нелепо изогнута, будто искала что-то на полу, третья окаменела вместе с креслом, у четвертой в руках была кисть. Лицо нескольких статуй исказила злобная гримаса. Возникало чувство, что все они были застигнуты врасплох. Камилла робко обошла их, боясь прикоснуться, и вернулась к дверям.
– Тринадцать, – прошептала девушка. – Это… они?
– Да, – так же тихо ответил Себастьян.
– Но… как? Что с ними случилось?
– Они не вынесли испытаний. Одни зачахли от одиночества, другие… – хозяин замка замялся, – …от моих вопросов. Третьи не вынесли преследовавших их кошмаров. Их превратила в камень жестокая злоба и ревность. Они видели сны, где их женихи забывали про них и заводили семьи уже с другими девушками. Все, кто попал сюда, очерствели и… окаменели. Это заклятье.
– Его можно снять?
– Нет, – грустно ответил Себастьян.
– И с тебя нельзя?
Он промолчал. Камилла долго не решалась задать еще один вопрос, очень ее интересовавший.
– А я могу превратиться в статую?
– Надеюсь, нет, – снова замявшись, ответил хозяин.
Камилла помолчала, будто собираясь с силами.
– Можно попросить тебя кое о чем?
– Говори.
Камилла все не решалась.
– Говори же, – настойчиво повторил Себастьян.
– Ты можешь… больше не требовать себе девушек? – выпалила она.
– Что? – удивился он.
– Просто я подумала… Если я первая, кто выдержал испытания замка, я ведь и так останусь с тобой. Навсегда, – тихо добавила девушка. – И смогу разделить твои кошмары, ведь тебе именно это нужно было от пленниц?
– И?
– Значит, тебе больше не нужны будут другие девушки?
– Может быть, – задумчиво откликнулся Себастьян.
– Значит?..
– Я думаю, это возможно.
Камилла радостно ахнула.
– Дай мне еще три месяца, – попросил он. – Если ровно через полгода после своего прихода ты не окаменеешь, я больше не буду требовать себе жертв.
– Даже если я вдруг окаменею
