– А ведь это самые настоящие гангстеры, – продолжил Биддл. – Мы отправили отпечатки пальцев в Лондон и сегодня узнали, что они приехали сюда под чужими именами. На обоих заведены уголовные досье в Скотланд-Ярде. – Президент посмотрел на судью Харкнесса. – У вас есть вопросы, судья?
– Никаких, господин президент.
– Прекрасно. – Биддл довольно кивнул. – У вас, инспектор?
Дейли достал машинописный листок. Президент не пытался скрыть раздражение.
– Мистер Флетчер нездоров, инспектор. Надеюсь, ваши вопросы действительно важны.
Инспектор Дейли смешался. Президент не стал церемониться:
– Что ж, значит, пришли к единому мнению – смерть наступила в результате несчастного случая. Мистер Флетчер действовал в целях самозащиты, что ненаказуемо, и обвинение в совершении уголовного преступления предъявлено не будет. – Президент повернулся к сидевшему в углу стенографисту: – Все ясно? Отпечатайте и пришлите копию мне на подпись. – Он подошел к моей кровати. – Быстрее выздоравливайте, мистер Гарри. Как только поправитесь, милости прошу на обед в мою резиденцию. Секретарь передаст официальное приглашение. Я бы еще раз хотел вас послушать.
Если доведется снова предстать перед судом, что не исключено, я надеюсь на такой же вердикт. Признание меня невиновным открыло посетителям доступ в палату.
Пришли Чабби с супругой, оба при полном параде, с моим любимым банановым пирогом, испеченным по такому случаю. Чабби раздирали противоположные чувства – он радовался, что я уцелел, но не мог простить, что не уберег «Морскую плясунью».
– Палубу вовек не отскрести – кровью насквозь пропиталась, – отчитывал он меня, хмуро глядя из-под насупленных бровей. – Чертов карабин каютную переборку напрочь порушил. Мы с Анджело третий день не разгибаемся, а конца не видать.
– Прости, Чабби, в другой раз захочется кого пристрелить, попрошу, чтобы у борта выстроились. – Я знал, он не успокоится, пока переборка не станет как новая.
– Тебя вообще-то когда ждать прикажешь? Крупная рыба в проливе так и ходит.
– Скоро уже, от силы через неделю.
Чабби засопел.
– Слыхал я, Фред Коукер разослал телеграммы всем твоим клиентам до конца сезона: мол, сильно ранен и обслужить не сможет. А заказы передал мистеру Коулмену.
Тут я взорвался:
– Скажи Коукеру, пусть тащит сюда свою черную задницу, да поживей!
Дик Коулмен заключил сделку с отелем «Хилтон». Те оплатили покупку двух больших лодок для спортивной рыбалки, а Коулмен на стороне нанял пару шкиперов. Рыбу ловить они не умели, и с заказами у Дика не ладилось. Я догадывался, что Фред неплохо подзаработал, отдав мою клиентуру. На следующее утро явился Коукер.
– Мистер Гарри, доктор Макнаб сказал, вы на целый сезон выбыли. Не мог же я заказчиков подвести – прилетят за шесть тысяч миль, а шкипер на больничной койке. Мне о своей репутации думать приходится.
– Ваша репутация, мистер Коукер, воняет не лучше мертвяков, что в задней комнате спрятаны.
Фред вежливо улыбнулся, поблескивая очками в золотой оправе. Конечно, он был прав – не скоро смогу я отправиться на «Плясунье» за большой рыбой.
– Не стоит так переживать, мистер Гарри. Как только вам полегчает, я найду выгодных фрахтовщиков, в обиде не останетесь.
Ну да, снова темные ночные дела, где ему причитается до семисот пятидесяти долларов комиссионных с рейса. Даже в своем жалком состоянии я бы мог с ними справиться – там только штурвал крути, если, конечно, не нарвешься на неприятности.
– Забудьте, мистер Коукер. Я же говорил – кроме рыбалки, ничем больше не занимаюсь.
Он с улыбкой кивнул и продолжил, будто не слышал:
– Старые знакомые очень вами интересуются.
– Что у них – «тела» или «ящики»? – не удержался я. Если «тела» – речь шла о нелегальной эвакуации с африканского континента спасающихся бегством политических деятелей, за которыми по пятам гнались наемные головорезы, или о доставке в Африку амбициозных политиков, замысливших радикальную смену режима; под «ящиками» обычно имелся в виду контрабандный ввоз оружия.
– Семь, восемь… – Коукер намекал на старую детскую считалку: «Семь, восемь – бревна носим». «Бревна» – слоновая кость, бивни животных. В Африке многочисленные, хорошо организованные браконьеры поголовно уничтожают слонов в заповедниках и на территориях местных племен. В странах Востока спрос и цены на слоновую кость растут. Нужна быстроходная лодка и хороший шкипер, чтобы забрать в дельте реки ценный груз и через опасные прибрежные океанские воды доставить туда, где в Мозамбикском проливе ждет арабское каботажное судно.
– Мистер Коукер, – устало сказал я, – не сомневаюсь, что ваша матушка даже имени вашего папаши не знала.
Фред, сукин сын, смутился, но не шибко.
– Его звали Эдвард, мистер Гарри, – осторожно улыбнулся он. – Я предупредил клиента, что услуги подорожали. В связи с инфляцией и ценой дизельного топлива.
– На сколько?
– Семь тысяч долларов рейс. – На самом деле не так уж и много. Пятнадцать процентов огребет Коукер. Столько же придется сунуть инспектору Питеру Дейли, чтоб меньше видел и слышал. Еще по пятьсот долларов Чабби и Анджело – их обычная доплата за риск, когда мы пускались в ночное плавание.
– Забудем, мистер Коукер, – повторил я, правда, не слишком убедительно. – Лучше устройте пару рыболовных заказов.
Фред знал, что деваться мне некуда.
– Как только поздоровеете, организуем. Решайте, когда сможете выйти в ночную смену, а я передам заказчикам. Скажем, через десять дней, считая сегодняшний, вас устроит? Будет высокий прилив и полная луна.
– Договорились, – махнул я рукой. – Десять так десять.
Приняв решение, я быстро пошел на поправку – раны затягивались на удивление быстро. Сказался и возраст, в котором физическая форма мужчины достигает полного расцвета.
Настоящий перелом случился на шестой день. Сестра Мей устроила мне как лежачему больному обтирание губкой, смоченной в мыльной воде. Тут-то улучшение самочувствия и дало о себе знать, причем настолько зримо, что даже я, неплохо знакомый с подобными, прямо-таки монументальными, проявлениями, поразился, а сестра Мей и того более.
– Господи, – хрипло прошептала она, – уж точно силы к вам вернулись…
– Неужели, сестра, мы не захотим этим воспользоваться? – вопросил я.
Она энергично замотала головой.
С той поры я стал более оптимистично относиться к своему положению. Разумеется, покрытая брезентом тайна острова Большой Чайки не давала мне покоя, и все благие намерения мало-помалу улетучивались.
«Хоть одним глазом взглянуть, – уговаривал я себя. – Пусть только пыль уляжется и все успокоится».
