Мне разрешали несколько раз в день вставать с постели на два-три часа, и я места себе не находил от нетерпения. Сестра Мей, как ни старалась, ничего не могла поделать с рвущейся из меня энергией.
– Делаете успехи, старина, – поражался Макнаб. – Еще неделька – и можно выписывать.
– Какая к черту неделя! – настаивал я.
Коукер без проблем обо всем договорился, до ночного рейса оставалось семь дней. Деньги почти все вышли, и работа была нужна позарез. Команда навещала меня каждый вечер – проведать и рассказать, как продвигается ремонт «Плясуньи».
Однажды – раньше обычного – заявился смущенный Анджело в неотразимых для дам доспехах: ковбойские сапоги и все такое. С собой он привел молоденькую учительницу начальных классов из государственной школы возле форта. Я знал ее только с виду – встречаясь на улице, мы обменивались улыбками. Но как-то раз миссис Эдди дала ей исчерпывающую характеристику: «Джудит – славная девушка, не вертихвостка, как некоторые. Повезет кому-то, лучшей жены не сыскать».
Хорошенькая, высокая, тоненькая, опрятно и неброско одетая, она застенчиво со мной поздоровалась.
– Как поживаете, мистер Гарри?
– Привет, Джудит. Молодец, что зашла.
Я посмотрел на Анджело, не в силах сдержать ухмылку. Сконфуженный, тот мялся и краснел.
– Мы с Джудит пожениться надумали, босс, – собравшись с духом, заявил он. – Хотели вам сообщить.
– А сумеешь держать его в руках, Джудит? – рассмеялся я.
– Сами увидите.
Она сверкнула темными глазами, и я понял, что мог бы не спрашивать.
– Рад за вас – обязательно скажу речь на свадьбе, – пообещал я. – Анджело останется в команде, не возражаешь?
– Ни за что и никогда, – заверила она. – От добра добра не ищут.
Они посидели со мной часок. Я немного позавидовал Анджело: хорошо, наверное, когда есть кто-то рядом. Может, и мне попробовать? Лишь бы не ошибиться… Тут я опомнился и выбросил непрошеную мысль из головы. Столько женщин вокруг – глаза разбегаются, а где гарантия, что сделаешь правильный выбор?
Из больницы я вышел за два дня до рейса, похудев больше чем на двенадцать килограммов. Одежда болталась на мне как на вешалке, загорелая кожа стала грязно-желтой, под глазами расплывались синяки, и я все еще чувствовал себя беспомощнее младенца. Рука висела в поддерживающей повязке, раны до конца не затянулись, но бинты я мог менять сам.
Анджело подогнал к входу пикап. На ступеньках у входа я попрощался с сестрой Мей.
– Приятно было познакомиться, мистер Гарри.
– Скоро увидимся. Приходи в гости, попробуешь запеченных лангустов, вина выпьем.
– На следующей неделе истекает контракт, я возвращаюсь в Англию.
– Что ж, счастья тебе.
Анджело отвез меня на Адмиралтейскую пристань, и вместе с Чабби мы около часа осматривали «Плясунью» после ремонта.
Палубы были белее снега, к деревянным частям переборок в кают-компании не придерешься – с таким столярным искусством восстановлены.
По протоку мы прошли до Бараньего мыса. Я с радостью ощущал под ногами легкий ход лодки, урчание двигателей ласкало слух. Домой вернулись в сумерках, пришвартовались на стоянке и сели на мостике, потягивая баночное пиво. За разговорами я предупредил, что следующей ночью идем в рейс, а ребята поинтересовались, куда и что будем перевозить – ни лишних вопросов, ни споров.
Анджело поднялся.
– Мне пора. Обещал заехать в школу за Джудит, у нее занятия на вечерних курсах.
За навесами для хранения урожая ананасов, рядом со старым пикапом, остановился полицейский «лендровер». Констебль Уолли поздоровался со своим дядюшкой Чабби и повернулся ко мне:
– Простите за беспокойство, мистер Гарри, меня инспектор Дейли за вами прислал. Дело у него срочное.
– Черт, – проворчал я. – Мог бы до завтра подождать.
– Сказал, никак не может, мистер Гарри. – Уолли говорил извиняющимся тоном, и ради него я согласился.
– Ладно, поеду вслед за тобой в пикапе, но сначала завезем Чабби и Анджело.
Дейли наверняка собрался торговаться из-за вознаграждения. Обычно такие вопросы улаживал Фред Коукер, но, вероятно, инспектор захотел продаться подороже.
Следуя за красными задними фарами «лендровера», я вел машину одной рукой, а переключая передачи, придерживал баранку коленом. Прогромыхав через подъемный мост, мы въехали в форт и припарковались во внутреннем дворе.
Массивные каменные стены укрепления построены руками рабов в середине восемнадцатого века, и установленная на них пушка, стрелявшая тридцатишестифунтовыми ядрами, держала под прицелом проток и вход в Гранд-Харбор.
В одном крыле размещались полицейское управление острова, тюрьма и арсенал, все остальное отдано под правительственные учреждения, президентские апартаменты и парадные покои.
Мы поднялись по ступенькам в полицейский участок. Уолли провел меня через боковую дверь, потом коридором и вниз по каменной лестнице, снова по коридору и по лестнице. Внизу я никогда не бывал и с интересом осматривался. Толщина каменных стен доходила, должно быть, до двадцати футов – вероятно, когда-то там располагался пороховой склад. Мы вошли в массивную дубовую дверь, окованную железом и много чего на своем веку повидавшую. Я бы не слишком удивился, обнаружив за ней затаившегося монстра Франкенштейна.
То, что там оказалось, было не намного лучше. Нас дожидался инспектор Дейли с одним из своих констеблей: оба при оружии. Вся обстановка комнаты с нештукатуреными кирпичными стенами и каменным полом – деревянный стол и четыре казенных стула. За арочным проемом в конце помещения тянулись тюремные камеры. С подвешенного к стропилам электрического кабеля свисали стоваттные лампочки без абажуров, отбрасывая густые черные тени, от которых углы комнаты тонули во мраке.
На столе лежал мой бельгийский карабин. Я уставился на него, ничего не понимая.
У меня за спиной Уолли затворил дубовую дверь.
– Это ваше оружие, мистер Флетчер?
– Не хуже меня знаете! – окрысился я. – Какого черта вам нужно, Дейли?
– Гарольд Делвиль Флетчер, вы арестованы за незаконное владение огнестрельным оружием категории А – незарегистрированной автоматической винтовкой «Фабрик националь», серийный номер 4163215.
– Вы не в своем уме, – рассмеялся я.
Мой смех Дейли не понравился. Бледные тонкие губы надулись, как у недовольного ребенка, и кивком он подал знак констеблям. Проинструктированные заранее, они покинули комнату через дубовую дверь.
Раздался лязг засовов, и мы с Дейли остались с глазу на глаз. Он стоял довольно далеко от меня, через всю комнату, кобура пистолета расстегнута.
– Его превосходительству известно о происходящем? – спросил я, все еще улыбаясь.
