не стесняясь при этом в выражениях.
Отдельный цикл очень неприличных стихотворений Катулла – 94, 105, 114, 115 – адресован «Ментуле», под именем которого скрывается всё тот же Мамурра, впервые прозванный «членом» в стихотворении 29 (ст. 13). В самом начале стихотворения 94 Катулл констатирует, что Ментула пустился блудить, а затем с юмором заверяет, что так оно и есть, и завершает стихотворение пословицей: «Сам себе овощи горшок выбирает». По мнению некоторых ученых, Ментула – это, скорее всего, уличное прозвище Мамурры, которое Катулл лишь позаимствовал для своих стихотворений. Если бы поэт сочинил это прозвище сам, то публика, очевидно, не сразу поняла бы, о ком идёт речь. Стихотворение 105 также направлено против Ментулы-Мамурры. Катулл здесь потешается над попыткой Ментулы взобраться на Пимплейскую гору (в Пиерии, близ Олимпа), то есть заняться поэзией. Музы, обитающие в этом священном месте, вилами сбросили наглеца оттуда, смеётся поэт. В стихотворении 114 Катулл сообщает, что Ментула, владея замечательным поместьем близ Фирма (город в Пицене, к югу от Анконы; ныне Фермо), только слывёт богачом, а на самом деле у него «выше дохода расход». Желательно, чтобы Ментула и дальше оставался таким же «богачом», то есть по-прежнему нуждался и не получал никаких доходов со своего поместья, заявляет поэт. В следующем стихотворении, 115, Катулл с иронией описывает колоссальное поместье Ментулы, включающее в себя пашни, покосы, рыболовные угодья, «нивы, луга, леса преогромные, пади, болота», и соглашается с тем, что оно очень богато и велико. Однако не менее велик и сам владелец всего этого, который и не человек вовсе, а огромный, всем угрожающий мужской половой член (то есть большой развратник), заключает Катулл.
Стихотворение 54 вновь адресовано Цезарю, которого поэт здесь именует «первый полководец» (unice imperator)[160]. Сначала Катулл зло насмехается над самыми одиозными соратниками триумвиров – Отоном, Гереем, Либоном и Суффицием, а затем язвительно осведомляется у Цезаря: «Будешь вновь на мои сердиться ямбы / Недостойные, первый полководец?» (ст. 6–7). Скорее всего, это произведение было создано где-то в 55–54 годах до н. э., но уже после стихотворений 29 и 57.
Досталось от Катулла и другим соратникам Цезаря. Например, стихотворение 52, которое поэт адресует самому себе, направлено против продажных цезарианцев. Катулл спрашивает себя, почему он медлит умирать, коль скоро зобатый Ноний[161] сел в курульное кресло, то есть занял одну из высших государственных должностей, а Ватиний ложно клянётся своим будущим консульством. По мнению исследователей, это стихотворение было написано в 56–55 или 54 году до н. э.
Стихотворение 108 адресовано некоему Коминию. Возможно, поэт имел в виду всадника Публия Коминия из Сполетия – известного судебного обвинителя и друга оратора Цицерона[162], или же всадника Квинта Коминия – соратника Цезаря и участника его военных походов. Катулл предрекает стихийный народный суд над Коминием, который пресечёт его «седую старость». Сперва у Коминия вырвут язык и бросят его коршуну, затем глаза Коминия выклюет и пожрёт ворон, потроха достанутся бродячим псам, а всё остальное – волку. Наконец, некоего Назона («Носатого») поэт в стихотворении 112 обвиняет в позорном разврате.
Стихотворение 93 является, очевидно, последним антицезарианским произведением поэта. Катулл грубо заявляет Цезарю, что не стремится ему понравиться и не хочет знать, какой он человек – белый или чёрный (то есть хороший или плохой). Позднее Квинтилиан назвал эти слова Катулла «безумием»[163]. Считается, что стихотворение 93 было ответом на предложение Цезаря заключить мир и написано примерно в 55–54 годах до н. э., после стихотворений 29 и 57.
По сообщению Светония, Катулл впоследствии всё же помирился с великим полководцем: «Валерий Катулл, по собственному признанию Цезаря, заклеймил его вечным клеймом в своих стишках о Мамурре, но, когда поэт принёс извинения, Цезарь в тот же день пригласил его к обеду, а с отцом его продолжал поддерживать обычные дружеские отношения»[164]. И действительно, в стихотворении 11, написанном не ранее 55 года до н. э., Катулл уже с восторгом превозносит военные победы Цезаря в Галлии и Британии и именует полководца не иначе, как «великий Цезарь» (ст. 10).
Как известно, в 55 году до н. э. Цезарь предотвратил очередное вторжение германских племён в Галлию, а затем предпринял не совсем удачный поход в Британию, носивший скорее разведывательный характер. В 54 году до н. э. он подготовился более основательно и с большим флотом отплыл к берегам Британии. Покорив несколько местных племен, Цезарь обложил их данью, а потом возвратился на материк[165].
Катулл конфликтовал не только с Цезарем и его соратниками. Недоброжелателями поэта в разное время являлись известные ораторы Квинт Аррий, Марк Целий Руф, Квинт Гортензий и Марк Туллий Цицерон[166].
Например, стихотворение 84 направлено против оратора Квинта Аррия, претора 73 года до н. э. и одного из соратников Красса. Катулл высмеивает его вульгарную привычку произносить слова с придыханием, как это делают провинциалы и выходцы из простонародья. Действительно, так говорят «мать, вероятно, его и вольноотпущенник дядя» (ст. 5), отмечает поэт. Когда этот чудак был послан в Сирию, все вздохнули спокойно, но тут внезапно пришла страшная весть: «Только лишь Аррий успел переплыть Ионийское море, – / Как Хионийским уже стали его называть» (ст. 11–12). Вот что говорит об Аррии Цицерон в диалоге «Брут»: «То же самое можно сказать и про Квинта Аррия, который был как бы подголоском при Марке Крассе. Этот человек должен быть для всех примером того, как далеко можно пойти в нашем городе, если уметь многим угождать и многим оказывать услуги в делах и помощь в беде. Именно таким вот образом Аррий, несмотря на низкое происхождение, достиг и почётных должностей, и богатства, и влияния и, не имея ни способностей, ни знаний, стяжал себе признание как адвокат. Но как недостаточно обученный кулачный боец, который, возжаждав олимпийских наград, выносит натиск кулачных ударов, но подчас не может вынести солнечного зноя, так Аррий, успешно пройдя через все должности, несмотря на великие усилия, не вынес строгих требований преобразованного суда, который оказался для него полуденным солнцем»[167]. Очевидно, Аррий должен был принимать участие в парфянском походе Красса, поэтому и уехал в провинцию Сирия, судя по всему, осенью 55 года до н. э. Следовательно, Катулл написал это стихотворение в конце 55-го или в начале 54 года.
Марк Красс отправился в назначенную ему провинцию Сирия с огромным войском, поскольку намеревался завоевать Парфию. Он был завистлив, и ему, очевидно, не давали покоя лавры Помпея. В 54 году до н. э. легионы Красса форсировали пограничную реку Евфрат, овладели несколькими греческими городами Месопотамии и нанесли поражение незначительным парфянским военным отрядам. Эти победы заставили полководца забыть об осторожности, и, оставив в завоёванных городах небольшие гарнизоны, осенью он вернулся со своими легионами на зимние квартиры обратно в Сирию и тем самым опрометчиво дал парфянам время для военных приготовлений[168].
Весной следующего, 53 года до н. э. римские гарнизоны, оставленные в Месопотамии, были атакованы врагом. Близ Зевгмы Красс вновь перешёл через Евфрат,
