новый энергопатрон питания, Генри поехал к хозяину. Отдав ему мотоцикл, и заплатив тысячу империалов за аренду он наконец пошел домой.
Отец был в шахте на смене, а мама повела Генри в гостиную, где сидели девочки из лицеистского класса Раи и Оли с пакетом листовок. На них были фотографии подружек, которые стояли обнявшись и весело улыбались в камеру.
— Генри, — воодушевлено сказала мама, — девочки из класса хотят расклеить эти листовки на столбах и заборах, и раздать прохожим. Ты им поможешь? Ты что то нашел? Ты весь такой грязный и от тебя пахнет бензином.
— Нет, мама, я ничего не нашел. Конечно помогу, мама, только можно я приму душ и поем?
— Да, только побыстрее.
КОСМИЧЕСКИЙ КОРАБЛЬ ГИЛЬДИИ
— Магистр, — в салон вошел начбез, — мы разрыли одну могилу. Нашли разложившееся женское тело, думаю, это они.
— Почему?
— На шее затянут лифчик, как я и понял это был фирменный стиль этих упырей. Мы засыпали могилу обратно, выставили там пост, он будет охранять эти захоронения до прибытия судмедэкспертов.
— Хорошо, я связываюсь с СИБ. Магистр взял телефон спец связи и набрал номер. Все присутствующие в помещении замерли.
— Здравствуйте, Ваше Императорское Высочество! Это я, Лео. Да, ну я же должен сначала тебя официально поприветствовать. Да. Лечу на Тартар. Наша агентура нашла кладбище жертв маньяков. Да. Молодые девушки. Приблизительно четырнадцать жертв. Несколько лет. Хорошо бы прислать группу столичных судмедэкспертов. Да. Понял, Значит и сам будешь? Через два дня? Мы тоже будем через два дня. Спасибо, до встречи. Материалы я тебе отправлю. — Магистр опустил телефон, и посмотрел на своих обалдевших сотрудников. Не каждый день услышишь как к брату Императора, который по совместительству был руководителем службы имперской безопасности (СИБ), обращаются на ты. Все все проняли? — отправьте в СИБ все материалы, где не фигурирует Генри. Работайте.
Генри понимал всю бессмысленность этого занятия, но не пойти с листовками, он не мог. Послушно взяв пачку готовых листовок, он вышел на улицу, дошел до назначенного ему городского квартала, где два часа раздавал листовки прохожим. Отдав последнюю, он вернулся домой. Мама была очень довольна, что одноклассницы, так беспокоились за Раю и Олю. Отец был уже дома. За ужином они договорились о том, что завтра вместе пойдут в шахту готовить перемещение комбайна в старую штольню.
Поднявшись в свою комнату, Генри включил телефон. От Яны было только одно сообщение — Жди завтра сюрприз. Генри положил телефон на тумбочку и уснул.
Рано утром, после завтрака, отец и Генри отправились на шахту. Спустившись в знакомый тоннель они всю смену демонтировали транспортерную ленту, чтобы подогнать комбайн ко входу в старую штольню. Работа спорилась, и завтра они наделись ее закончить.
Когда они вернулись домой никто к ним в прихожую не вышел. Обычно мама их встречала только заслышав звук открываемой двери. Отец с Генри переглянулись и быстро пошли на кухню, где горел свет. На кухне они увидели сидящую, закрывшую ладошками лицо и плачущую Яну и маму. Мама сидела с каменным беспристрастным лицом. На столе пред ней лежало два пакетика с украшениями Раи и Оли, которые Генри забрал вчера у Жердяя перед казнью. Мама перебирала украшения Раи и молчала.
Увидев входящих в кухню отца и Генри, Яна вскочила и бросилась на шею Генри рыдая в голос и повторяя только одно слово, — Раечка. Генри обнял ее, и стал гладить по голове. Отец сразу все понял, и тяжело сел на стул.
— Мама, спросил Генри, — где ты это взяла?
— В кармане твоей грязной куртки, — бесцветным и безжизненным голосом ответила мама, — Я хотела ее постирать, и поверила карманы. И вот нашла. Генри, сынок, когда ты мне все хотел рассказать?
— Мама, я не хотел вообще ничего рассказывать.
— Почему, сынок.
— Я думал, что если вы с папой не будете ничего знать, у вас будет надежда, что Рая вернется.
— Надежда? Это когда я буду от каждого шороха и стука бежать к дверям, вдруг моя дочка вернулась? Или когда по улице буду бросаться на каждую похожую на нее девушку? Или не спать ночами, думая где она и что с ней? Такую надежду ты хотел нам с папой оставить?
— Я не знаю, — растерянно сказал Генри.
— Садись сынок, и расскажи мне все. Все, что узнал, увидел и сделал. Все, что касается нашей Раечки. Яна, садись с нами. Ты как ее подруга и названная сестра, как будущий член нашей семьи, тоже имеешь право знать.
Яна бросилась к маме, обняла ее и прошептала сквозь слезы, — Спасибо, мама Рая. Потом она села рядом с Генри и прижалась к нему обняв его руку.
— Что ты хочешь знать мама? — спросил Генри.
— Это был несчастный случай или ее убили? — задала первый вопрос мама.
— Их убили, — При этих словах, Яна зарыдала еще сильнее.
— Как?
— Их задушили их же лифчиками.
— Значит раздели их, — монотонным голосом произнесла мама, — значит изнасиловали. Мою чистую маленькую дочку изнасиловали, — повторила она. Рая заплакала еще громче.
Генри промолчал.
— Сколько их мучали? — продолжала допрос мама.
— С одиннадцати вечера до четырех утра, — глухо ответил Генри.
— Сколько их было?
— Пять человек, одна девушка и четыре парня, — ответил Генри.
— Пять часов она страдала. Наверное, она звала нас на помощь. А мы не слышали, мы не пришли, не помогли, не защитили, — мама раскачивалась не стуле, смотря в одну точку.
— Мама, Рая и Оля боролись до конца, у них даже ногти были сломаны, они им все морды расцарапали.
— Да, она была настоящим бойцом, — очнулась мама, и в упор глядя на Генри, спросила:
— Генри Валент младший, ты выполнил свой долг старшего брата? Ты нашел тех, кто это сделал?
— Да, мама.
— Ты наказал их?
— Да.
— Они достаточно мучались перед смертью?
— Я жег их всех на медленном огне полтора часа, пока они не сгорели, — Яна ойкнула, и еще теснее прижалась к Генри.
— Хорошо, но почему только полтора
