лёгким бризом по сравнению со шквалистым ветром. Движения его пальцев и губ ошеломляли.
Я плавилась, извивалась, пыталась отстраниться, и снова льнула к нему, а он часто останавливался, принимаясь покрывать моё лицо и тело лёгкими поцелуями, а затем снова набрасывался с искусными ласками. Я уже не осознавала себя, не помнила ничего, весь мир заслонило его горячее мощное тело, его твёрдые пальцы и жадные губы.
— Велия.
Его горячий шёпот донёсся словно издалека. Я распахнула глаза, едва дыша от распирающих тело казавшихся невыносимыми ощущений. Лицо Дарио исказилось, он прошептал:
— Велия, будь моей.
Я хотела сказать, что я уже его, но могла лишь кивнуть. Его глаза вспыхнули синим светом, с его губ сорвался то ли стон, то ли рык. Он опрокинул меня на живот и навалился сверху, прижавшись грудью к моей спине.
Дарио сгрёб одной рукой мои волосы, оттянув назад, развёл мне ноги коленом и одним движением ворвался в меня на всю длину.
Я дёрнулась, но Дарио не дал опомниться, потянул одной рукой меня за волосы, а другой скользнул на пульсирующую точку между ног. Он размеренно задвигался во мне, наглаживая умелыми пальцами вокруг чувствительного бугорка.
Когда терпеть стало совсем невыносимо, он запрокинул мне голову, сжимая волосы в кулаке, и жарко прошептал на ухо:
— Сейчас, сладкая.
Я беззвучно захныкала от сильных движений его пальцев, от глубоких проникновений, от жаркого шёпота, от невозможности двинуться из-за того, как он подминал меня под себя.
— Давай, сладкая. Уже можно. Сейчас.
Размашистые проникновения, настойчивые движения жестких пальцев — и мир взорвался миллионом осколков. Всё тело содрогнулось от выгибающего, нестерпимого, ни с чем не сравнимого наслаждения.
Я дрожала и выгибалась под ним, а он держал меня двумя руками, крепко прижимая к себе, и повторял:
— Да, моя Велия. Сокровище моё. Да, моя Велия, сладкая моя, да.
Я растворилась на грани боли, на пике блаженства, на острие понимания — как прежде уже не будет никогда. И дело даже не в наслаждении, а в чём-то гораздо более важном.
Пришло знание — я стала частью Дарио. Продолжением единого целого. Чувствовала его как себя и понимала, да, Дарио теперь — моя суть, а я — его.
Лишь только я немного утихла, Дарио задвигался снова, обнимая меня двумя руками.
Как же было хорошо… От его размеренных движений, от крепких объятий, от стойкого, идущего из самой глубины моей сути чувства: вот теперь всё правильно, только так и должно теперь быть.
Дарио двигался всё быстрее, острые ощущения накатывали снова. Я уже предвкушала новую волну блаженства, когда Дарио содрогнулся, стиснув меня в объятиях, а внутри стало горячо.
Глава 16. Велия. Достоинство
Дарио навалился на меня с глухим стоном, повторяя моё имя, зарываясь лицом в мои волосы, с силой прижимая меня к себе.
Он лежал не двигаясь, не выпуская меня из объятий, а я уловила в себе лёгкое недовольство. Несмотря на ощущение натёртости и саднящие ощущения, мне хотелось ещё.
И только сейчас я обратила внимание на его вес. Какой же Дарио тяжелый! Я недовольно заёрзала под ним, он глухо засмеялся и перекатился на спину, увлекая меня за собой и укладывая щекой себе на грудь.
Я с удовольствием прильнула к нему, положив ему на живот свою ладонь, которую он тут же накрыл своей широкой рукой.
— Велия? — тихо позвал он.
Я подняла голову, вопросительно глядя на него, и Дарио тепло улыбнулся — это было так неожиданно, что я замерла, едва дыша, так это ему шло. Он провёл рукой по моим волосам, отодвигая их с лица, зарылся пальцами, легонько поглаживая.
— Как ты? — спросил он.
Улыбка коснулась моих губ, и я не стала её сдерживать, попыталась ответить, но опять не смогла произнести ни звука.
Дарио помрачнел.
— Мне так хочется тебя снова услышать. Я думал, Исток вернёт тебе голос.
Я грустно улыбнулась. Дарио коснулся большим пальцем моих губ и тихо сказал:
— Спасибо, что доверилась мне. Я опасался, что взяв тебя, оттолкну, и ты меня возненавидишь.
Я задумалась. Ненавидеть Дарио? Я смотрела на то, как он хмурился, на озабоченную складку между бровей, и понимала: нет, ненавидеть не смогу точно.
Если вдуматься, я доверяла ему с самого начала.
Даже когда он выглядел как командир гвардейской стражи, даже тогда я не могла смотреть на него с ненавистью.
Когда он поднял меня из воды после Испытания, моё тело сразу откликнулось и доверилось ему.
Да, именно тогда, когда я прижималась к нему, обнажённая, без возможности видеть и говорить, уже тогда я чувствовала в нём защиту. Знала, что принадлежу именно ему.
Всё остальное время рядом с ним лишь укрепляло моё чувство.
Я улыбнулась своим мыслям, и хмурая складка на лице Дарио разгладилась.
Мы смотрели друг на друга, когда послышался негромкий хлопок.
Затем ещё один. И ещё.
Дарио посмотрел вверх и нахмурился.
Проследив его взгляд, я удивлённо приподняла брови — под потолком вращались три светящихся веретена. Раздался новый хлопок — и рядом с ними появился ещё один светящийся кокон, шире и ярче других.
Дарио взял меня за плечи, отодвинул в сторону и встал рядом с кроватью, подняв руку ладонью вверх.
Я напряглась от стремительности перемены.
Несмотря на то, что Дарио был полностью голый, от него повеяло опасностью и властью. Я поразилась, насколько величественно он выглядел, когда протягивал руку, а на его ладонь один за одним опускались вестники.
Они всё прибывали, и по мере того, как очередной вестник таял на его ладони, лицо Дарио каменело, становясь всё более суровым.
Наконец, он выслушал всех, и, не оборачиваясь, произнёс:
— Для тебя подготовлена одежда, Велия, она в той комнате, — Дарио указал на неприметную дверь рядом со шкафом, — кстати, та комната твоя, жить будешь там. В углу красный шнур — дёрни три раза, к тебе придут и помогут одеться. Через час я пришлю за тобой, поторопись. Тебе нужно выглядеть достойно.
Я помолчала, осознавая его слова. Что-то в них было неправильное.
Кольнуло слово: достойно.
Достойно? Нужно выглядеть достойно?
Меня бросило в жар, всё лицо вспыхнуло.
Я вдруг вспомнила своё грязное порванное платье, когда я выходила из фургона. Как вцепилась в Дарио после испытания, будучи полностью голой, да ещё и в присутствии другого мужчины.
Да и то, как я выглядела после погони по лесу, катания по земле и боя с тремя магами — лохматой, с чумазым лицом, и платье тоже было грязным и рваным.
