стойкой. И это… охрененно?!
— Караоке? — с надеждой смотрю на бармена.
— Ну, если хотите…
— Хочу! Можно мне каталог? И… третью самбуку.
Парень за стойкой подмигивает мне:
— Для такой красивой девушки — всё что угодно!
Улыбаюсь ему в ответ кокетливо.
Час спустя я перехожу на тяжёлую артиллерию. Пьяно тыкая пальчиком в каталог, сую его под нос бармену.
Он смотрит на меня с сомнением.
— Моя бабушка курит трубку? Вы уверены?
Я экономлю слова на исполнение песни, поэтому лишь счастливо-развязно киваю ему. Мол, я «стопрцнтв уврна бртишка».
Он подливает просекко в мой опустевший бокал. Грёбаная самбука в этой дыре закончилась, прикиньте!? Не я же её всю вылакала, в конце концов!
Забираясь на сцену, спотыкаюсь слегка. Повернувшись к посетителям бара, обольстительно улыбаюсь и машу рукой. Мол, это часть образа, ребята. А не то, что вы подумали!
Замечаю в дверях Серёжу. О! Ну, неужели. Явился — не запылился!
Начинается проигрыш. Я встаю спиной к залу. Эффектно отвожу ногу в сторону, сгибая колено. Щёлкаю пальцами в такт, выписывая бёдрами «восьмёрки».
Позади меня раздаётся свист. Меня это не смущает, скорее ещё больше раззадоривает.
Сделав драматичный разворот лицом к публике, начинаю петь. Судя по реакции сидящих в зале, моё исполнение заходит всем! Всем, кроме хмурого Серёжи, занявшего свободное место у бара.
Я серьёзно вхожу в раж. Скинув неудобные туфли, начинаю плясать вокруг микрофонной стойки. Какой-то парень с пивом, явно не первым у него за сегодня, подходит к сцене.
Шатаясь из стороны в сторону, он пританцовывает в такт моему пению. В ответ я заигрываю с ним, выставляя ногу то вперёд, то назад. Он пытается поймать её, но мешают проблемы с координацией. Тогда любитель пива попросту лезет на сцену. Я особо не обращаю на него внимания, полностью поглощённая исполнением. Заканчиваю свой маленький спектакль так же, как и начинала — спиной к залу.
Когда музыка глохнет, я оглядываюсь назад, готовая собирать овации.
И что же я вижу? Алёхин покинул насиженное местечко у бара. И тут как тут! Судя по всему, его дурное настроение никуда не делось! Злобно оскалившись, он тянет за штанину моего поклонника с пивной бутылкой. Тот отбивается от него, как может. Бесполезно. Алёхин вцепился в него мёртвой хваткой, не давая подобраться ко мне ближе.
Фыркаю раздражённо. Детский сад какой-то.
Ну, что за человек, а? Это момент моего триумфа! А ему обязательно нужно всё испортить.
Преспокойненько спускаюсь со сцены и иду к бару. Просекко само себя не выпьет.
— Может хватит?
Этот душнила уже здесь.
— Я сама решу, когда хватит.
Во мне говорит моё природное упрямство, помноженное на невесть откуда взявшееся желание противоречить Алёхину.
Выискался тут, папочка!
— Налакаться решила? — уверенным движением забирает бокал из моей руки. Выпивает залпом.
Смотрю на него, офигевшая. Заявляет безапелляционно:
— Только не в мою смену.
— Это так по-взрослому, Алёхин, — не скрывая скепсиса в голосе.
На самом деле, он абсолютно прав. Я и так уже дала лишку, а завтра мне на работу.
Серёжа заказывает нам американо.
— Пошли, — кивает в сторону освободившегося диванчика.
Полчаса спустя я начинаю клевать носом. Рефлекторно кладу голову на его плечо.
Оно каменное. Чувствуется, что Серёжа дико напряжён сейчас.
— У вас с Дашкой всё серьёзно? — спрашиваю сквозь накативший на меня дурман.
— Не знаю пока. Время покажет, — отвечает уклончиво.
— Не обижай её… — шепчу, засыпая.
Он будит меня через некоторое время. Помогает усесться в возникшее из неоткуда такси.
— Адрес. Куда ехать? Ир?
— Ирина! — поправляю автоматически.
Он доезжает со мной до самого дома. Практически на руках заносит в подъезд. Кое-как нахожу ключи, валяющиеся на дне сумки. Плетусь в спальню. Всё остальное — завтра.
Мне кажется, он укрывает меня одеялом. А может быть это только кажется мне? Зачем Алёхину гладить меня по щеке? А после целовать нежно куда-то в область виска? Правильно. Незачем! Он ведь встречается с моей сестрой.
Я не помню, как он уходит от меня. Лишь обнаруженный с утра на краю постели летний бомбер, который он вчера накинул мне на плечи, напоминает о его присутствии.
В кармане куртки я нахожу билет на вчерашнюю экскурсию по Неве. И зачем-то сохраняю его, заложив между страницами своего ежедневника.
Это мне не приснилось.
Глава 14
Давай попробуем
Год спустя
Прикрываю глаза, вдыхая свежий пряный аромат. Пахнет сосной и немного молодой травкой.
Это цветет шалфей. От его запаха меня, на удивление, не мутит.
Раннее утро среды. Народу мало: обычные люди работают в это время. А я в отпуске… Лениво оглядываю окружающее меня пространство.
Да тут настоящий рай для перфекциониста! Затейливо выложенные декоративным камнем дорожки вьются между сочно-зелёными островками газона. На водной поверхности канала, ограждённого кованой решёткой, играют солнечные блики. Цветущий оазис прямо в центре большого города!
Я сижу напротив детской площадки, сконструированной в виде большого деревянного корабля. Истинное раздолье для маленького непоседы: здесь есть лестницы, качели и даже лабиринт.
Мимо меня неспешно идёт мамочка с коляской, которая по виду напоминает танк. Она — двойная. Похоже, там близнецы.
Остановившись у корабля, кричит:
— Адя-я! Адаша-а!
Ёк-макарёк. Никогда не понимала этой моды нашего времени: давать детям имена, как из Книги Псалмов. Молодые родители стараются обогнать друг друга в стремлении назвать своё чадо по-особенному. Но в итоге получается так, что самыми необычными становятся привычные нашему слуху Петя, Вася и Коля.
Мальчик лет шести, по всей видимости, старший ребёнок, выныривает между досками.
Мать подзывает его к себе. Достаёт платок из сумки. Помогает пацану высморкаться.
Сопливый Адя убегает играть дальше.
Если… когда у меня родится сын, я назову самым обычным именем. Сжимаю телефон крепче в ладонях. Он вибрирует неожиданно, пугая меня.
Звонит Даша. Видеозвонок.
Чёрт. Видок у меня ещё тот. Без косметики, на голове гулька. А глаза… Утро в китайской деревне.
Спешно надеваю солнечные очки. Отвечаю на вызов. Улыбающаяся Дашка на экране:
— Привет, систер! Ой… — выражение её лица стремительно меняется.
— Что случилось? — спрашивает серьёзно. — Почему ты?.. — ведёт рукой в вопросительном жесте.
— Привет, — улыбаюсь мягко. — Ничего не случилось. Просто не накрашена.
— Врёшь! — прищуривает глаза. — А ну-ка, снимай. Снимай, я тебе говорю.
Нехотя стаскиваю очки. Даша приближает лицо к экрану, словно пытаясь разглядеть меня получше.
— Ты плакала, — обвиняюще.
— Нет! С чего ты взяла? — растягиваю уголки губ в «счастливой» улыбке. — Я… просто аллергия замучила.
В доказательство сказанного демонстрирую ей лежащий на коленях платок.
— Ну окееей, — недоверчиво тянет. — Сдаётся мне, что ты недоговариваешь.
— Как дела? — топорно перевожу
