они противились вещам, которые не являлись ни тем, ни другим.
— Как дела у твоего отца, Шенен? — мягко спросила мама, когда в разговоре возникла пауза.
Дрю мгновенно навострил уши. Пульс участился, а внутренности скрутило узлом.
Шенен ответила не сразу. Джейкоб приобнял ее за плечи. Воздух в столовой загустел. Они ели из дорогой китайской посуды в комнате, уставленной дорогими вещами. За столом, рассчитанным на десять человек, вторая половина которого пустовала. И, на первый взгляд, все в этой комнате было идеально, что по большому счету не имело никакого значения. Главное – это те, кто находился в ней.
— Химиотерапия и рак определенно нанесли удар по его телу. Я не… папа выглядит плохо. Скоро состоится встреча с врачом, так что, думаю, тогда мы узнаем больше, но хороших новостей я не жду.
Джейкоб вытер слезы с ее глаз, притянул ближе и поцеловал в лоб.
Внутри Дрю все перевернулось.
— Он все еще живет с… Прости, не могу вспомнить имя, с твоим вторым братом?
— Джастин, — ответил Дрю прежде, чем Шенен успела открыть рот. — Его зовут Джастин.
Четыре пары глаз уставились на него.
— Я помню с вечеринки, — пожал Дрю плечами.
— Верно, — ответила Шенен. — Я подумывала поговорить с ним. Мне кажется, мы должны больше помогать. Иногда отец остается с мамой, но у нас с Джейкобом гораздо больше пространства. В доме, который они сняли, Джастин спит на диване. Хотела уточнить, может, папе стоит пожить у нас. Мы могли бы нанять сиделку на неполный день, но не уверена, что это правильно. Не хочу, чтобы Джастин подумал, будто я пытаюсь его заменить. Просто… — она покачала головой, и по лицу скатилось несколько слезинок, — …это очень щекотливая ситуация, в которой я не знаю, как себя вести. Никто из нас не знает.
Щекотливая – это еще мягко сказано. Дрю чувствовал, что Джастин будет раздавлен, если они решат, что Ларри поживет с Шенен. Парень воспримет это на свой счет, как будто он лишний. При этой мысли защемило сердце.
Дрю отодвинул тарелку, внезапно потеряв аппетит.
***
Джастин подошел к кухонному столу и сел напротив отца. Тот решал головоломку, сидя в кресле-коляске.
Очень странно видеть его таким. Это же был его папа, который всегда казался глыбой. До того, как они встретились, парень представлял, кем бы тот мог быть – спецназовцем или президентом. А может быть, работал под прикрытием, путешествуя по миру, защищая людей, и поэтому не мог находиться рядом с Джастином.
А когда отец вернулся в жизнь сына, стало неважно, что тот оказался не супергероем из фантазий. Не имело значения, что не находился рядом. Единственное, что волновало – это его отец, и теперь они вместе.
С возрастом многое, конечно, менялось, но Джастин никогда не испытывал к отцу ничего, кроме уважения. Не видел ничего, кроме силы и любви, пока не узнал о Шенен и Лэндоне.
Тогда отец превратился в лжеца, человека, бросившего своих детей.
И Джастин, глядя на папу, изо всех сил старался увидеть что-то кроме болезни, особенно, находясь в середине очередного курса лечения, каждый из которых отражался на отце все тяжелее.
И ежедневно замечал все больше изменений. В последнее время все чаще с ним оставалась Джой. Во время стажировки в ресторане Джастин согласился работать дополнительные дни. Это были короткие смены, но за последние две недели вышло шесть дней.
— Возможно, пойти работать – не самая лучшая идея. Мне жаль, что Джой приходится постоянно заботиться о тебе.
Отец ответил с издевкой:
— Никто не должен обо мне заботиться. Я уже говорил вам обоим, что вполне сам справлюсь.
— Давай не будем возвращаться к этому снова? — вздохнул Джастин. — В твоей ситуации все могло сложиться гораздо хуже, не будь рядом людей, которые заботятся и хотят убедиться, что с тобой все в порядке.
Отец вздрогнул, а затем откинулся в кресле.
— Ты прав. Понимаю, что прав, и знаю, что, вероятно, всего этого не заслуживаю. Просто очень устал сегодня. И плохо себя чувствую.
Внутри Джастина скакнуло беспокойство, как шарик при игре в пинбол.
— Почему? Что-то болит?
Нужно ли бежать к врачу? Черт, может, стоило сказать Нику, что, к сожалению, работа оказалась не самой лучшей идеей. Парень и так чувствовал, что уклоняется от ответственности, но отложенные им деньги тоже не вечны…
— Диарея стала меньше?
— Пожалуйста, давай не будем об этом. Знаю, что ты хочешь помочь, но, — отец застонал, — обсуждать с сыном то, как часто мне нужно посрать, просить помогать мне как можно скорее дойти до туалета… тяжело. И заставляет чувствовать себя беспомощным. — Он покачал головой. — Джастин, у меня рак. Я всегда буду уставать и чувствовать себя плохо. Не хочу тебя волновать. Сам справлюсь.
Руки задрожали, и папа на секунду крепко зажмурился.
Отец никогда не умел принимать помощь и быть уязвимым, а теперь просто не было выбора. Джастин знал, как сильно тот это ненавидел. И не мог представить себя на месте папы. Даже видеть происходящее достаточно тяжело. Как бы справился сам парень, если бы не мог делать все эти действия самостоятельно? Об этом Джастин тоже не хотел говорить.
— У тебя правда рак? Нихрена себе. А я-то и не знал. Это многое объясняет.
Конечно, тема для шуток была не очень. Просто хотелось сказать отцу, что все будет хорошо. Что тот победит свою болезнь, но оба знали – такой исход маловероятен. Однако, как и рассчитывал Джастин, папа рассмеялся.
Прежде чем он успел сказать что-то еще, в дверь постучали. Джастин поднялся, чтобы открыть, но отец дотянулся до него и взял за руку.
— Спасибо, сынок. Не помню, благодарил ли уже за все, что ты для меня сделал.
Джастин открыл рот, но слова застряли в горле. Отцовская благодарность пронеслась у него в голове. Как бы ненавистна ни оказалась вся сложившаяся ситуация, парню было нужно услышать эти слова. Необходимо знать, что он все еще занимает свое место в жизни этого человека.
— Это…
Тук, тук, тук.
— Войдите! — прозвучал грубый, болезненный голос отца, лишив Джастина возможности что-либо ответить.
Вошла Джой, и он увидел, как при виде нее загорелись глаза папы. Он отпустил руку Джастина, когда женщина опустилась на колени у инвалидной коляски.
— Ларри, как у тебя дела сегодня? — спросила она.
— Хорошо,
