Этот мужчина был и не был ее Джеком. Мрак, наполнявший его, нашел выход в поцелуях, в отчаянной грубости прикосновений. Желание и безграничное буйство сделали его просто опасным.
И эта дикая, не прирученная сторона его натуры еще больше возбуждала Лорел. Она извивалась, вскидывалась и кричала под его руками… Наслаждение накатило волной, сотрясло ее, пошло по телу судорогами экстаза. Она криком закричала ему в ладонь, дикое бессмысленное существо, бессильно трепещущее под его властными руками.
Она словно сорвалась с утеса в бездну, упала в блаженство, продолжавшее бомбардировать ее легкими дразнящими ударами остаточного наслаждения.
В этот момент он жестко сунул в нее свой мощный палец. Это толстый безжалостный палец входил и выходил из нее, быстро и беспощадно.
Это остановило ее на середине падения и вернуло в нарастающий экстаз. На этот раз она оказалась на шаг позади, не в силах сопротивляться его настойчивости, вскидываясь под его сдерживающей хваткой, и он заставил ее еще раз испытать острое наслаждение. К ее растерянному удивлению.
Он вырвался из ее горла животным воем, по-прежнему приглушенный рукой на губах. В самый момент пика Джек ввел в нее второй палец, напористо вторгаясь в тесное отверстие. Однако боль растяжения стала едва заметной за волнами наслаждения. Все чувства взметнулись, затопили ее, а мысли иссякли, растворились в безумии экстаза.
Джек отнял рот от ее груди и приложил к ушку.
— Ну же, давай! — хрипло потребовал он.
И по его команде она снова дала себе волю, в третий раз. В эту минуту она была просто пустой оболочкой, сосудом, наполненным трепещущим, мучительным удовольствием и страстной потребностью в нем. Ее безмолвные крики продолжались, сопровождая водоворот наслаждения, ураган, в котором она затерялась.
И когда она отчаянно сжимала в горстях простыни и выгибалась ему навстречу, беспомощно содрогаясь, Джек перекатился и лег меж ее бедер.
Все еще затерянная, задыхающаяся, с тяжело бьющимся сердцем, она едва сознавала, едва ощущала давление его мощного и твердого копья, вжимавшегося в ее набухшую влажную сердцевину. Он обхватил большими горячими ладонями ее щеки и стал крепко и глубоко целовать.
Лорел обвила его руками и страстно ответила на поцелуй.
Глава 6
На Сент-Джеймс-стрит в «Уайтс», «Будлс» и прочих джентльменских клубах служители торжественно подавали завтрак тем немногим членам, кто оставался на ночь в своих великолепных номерах. В роскошно отделанных резными панелями комнатах, тихих и мирных, джентльмены с шумом разворачивали газеты, изучая вчерашние новости, политические и светские.
В одном эксклюзивном джентльменском клубе, расположенном на той же улице, в нескольких дверях от этих прославленных заведений, там, где все звуки не поднимались выше шепота, раздавалось топотанье маленьких ножек и высокий вопль.
— Не поймаешь!
Вслед за этим послышался гораздо более громкий топот юношеских ног.
— Поймал!
А затем громовые шаги больших ног.
— Ой! Вы двое, подождите меня!
Уилберфорс, дворецкий клуба «Браунс», проходя под парадной лестницей, лишь слегка поморщился от этих громких звуков над головой.
С внушающей уважение живостью Уилберфорс, несмотря на свое тяжеловесное величие, бодро отскочил в сторону как раз вовремя, чтобы уклониться от двух юных тел, с опасной скоростью скользивших вниз по перилам.
Широкий изгиб у подножия лестницы положил конец этому безобразию. Уилберфорс посмотрел на образовавшуюся на полу кучу и удостоверился, что она состоит из двух длинных ног, двух пухлых ножек, двух тощих рук и двух пухлых ручонок, а также двух не проломленных голов, после чего перевел укоризненный взгляд на верхние ступеньки. Там возвышался самый молодой и самый крупный помощник швейцара, девятнадцатилетний малый по имени Бейливик. Он с тоской глядел на то, что шевелилось внизу.
— Давай, Билли-вик! — пропела Мелоди, распростертая на животе Эвана. — Попробуй сам!
Бейливик прикусил губу и настороженно оглянулся. Но едва он медленно потянулся к перилам, как заметил Уилберфорса, сверлившего его яростным взглядом.
— Не смей. — Уилберфорс никогда не повышал голоса, но почему-то его четко произнесенные слова пронзали воздух большого холла, как пули. — Даже. Не думай. Об этом.
Бейливик отдернул руку от перил как ошпаренный. Глаза его широко распахнулись.
— Уиббли-форс! — заулыбалась Мелоди суровому дворецкому. — Так весело! Я обвалилась на Эвана.
— Отлично сделано, леди Мелоди. Мастер Эван гораздо мягче, чем мрамор пола, и гораздо менее склонен к тому, чтобы дать вам разбиться на кусочки. — Как и остальные служащие «Браунса», Уилберфорс был не способен, в чем бы то ни было перечить Мелоди. И даже когда он напускал на себя самый невозмутимо грозный вид, от которого гиганта Бейливика бросало в дрожь, Мелоди это только веселило. И разумеется, от этого сердце Уилберфорса таяло, как мороженое.
К счастью для него, такую перемену нельзя было различить невооруженным глазом, и весь подчиненный ему штат продолжал пребывать в должном ужасе.
Однако юный Эван, кажется, проник в эту тайну. Так что когда Уилберфорс устремил на юношу суровый взгляд, тот, едва скрывая усмешку, ответил:
— Я крепко держал ее при спуске, Уиббли… э-э… Уилберфорс. Я позаботился, чтобы она не ударилась об пол.
Уилберфорс слегка наклонил голову.
— Надеюсь, что этот инцидент не повторится.
— Нет, сэр. Нам просто захотелось разок попробовать.
Мелоди кувырком скатилась с Эвана и подкатилась к ногам дворецкого. Сунув палец в рот и лежа на его сверкающих ботинках, она подняла на него глаза.
— Я хочу есть.
Заложив руки за спину, Уилберфорс чуть наклонился и посмотрел вниз.
— По-моему, маленькая миледи, повар в эту минуту печет ваши любимые лимонные кексы.
Огромные синие глаза с восторгом распахнулись еще шире.
— Можно мне взять один для папы?
— Уверен, что повар с удовольствием выберет самый лучший экземпляр для угощения его светлости.
И Мелоди радостно захихикала, наслаждаясь звучанием торжественных слов. Она мгновенно вскочила на ноги и помчалась в сторону кухни, крикнув на ходу: «Пока, пока!»
Эван поднялся на ноги и принялся отряхивать с себя пыль.
— Знаете ли, она только что позавтракала. Уилберфорс слегка выгнул бровь:
— А вы нет?
— Для лимонного кекса место в животе всегда найдется, — фыркнул Эван и, небрежно взмахнув рукой, направился вслед за Мелоди.— До скорого, Уиббли-форс!
