— Пошли. К черту. Твои. Условия!
— Я вернусь. Пожалуйста, подумай о моем… предложении. Он чуть не сказал «предложении руки и сердца». Тогда дело могло не ограничиться летающими тарелками!
Когда Джек покинул комнату, не забыв запереть за собой дверь, Лорел прижала обе ладони к животу, по которому продолжала пробегать дрожь. Ее возбуждение, такое внезапное и такое полное — даже после всего прошедшего времени, — было худшим из того, что могло с ней произойти.
Как она могла все еще хотеть его? Как она могла страдать и томиться по человеку, который поломал ее жизнь?
Поразмышляв об этом непонятном факте, Лорел осознала, что если бы он снова прижал ее к стене, она не смогла бы удержаться и впилась бы в него, как дикая кошка.
Ад и все его дьяволы!
А внизу, в клубе, в карточной комнате, которую предоставили дамам в качестве гостиной, металась леди Ламберт, судорожно сжимая и разжимая пальцы.
— Так правильно!
Леди Мэдлин наблюдала за ней печальными темными глазами.
— Поверить не могу, что это говоришь ты, Прю. Я же знаю, что ты любишь Мелоди не меньше моего.
Лорд Эйдан де Куинси, пятый граф Бланкеншип, стоял, опершись на каминную доску, и наблюдал за горящими в камине углями.
— Оставь ее, Медди. Она абсолютно права. Мы должны исполнить свой долг и поскорее разыскать настоящую семью Мелоди.
Прю тоскливо посмотрела на Медди, но упрямо вздернутый подбородок не опустила.
— Это не просто наш долг. Быть одной в мире просто опасно. Потеря нашей семьи чуть не сломала Эвана и меня. Если имеется хоть малейший шанс, что у Мелоди есть семья…
— Мы ее семья! — Шепот Мэдлин был исполнен муки. — Если где-то в мире у нее есть настоящая семья, мы обязаны свести их вместе, чего бы нам это ни стоило. — Прю замерла на середине комнаты и невидящим взором посмотрела вдаль. — Кто-то в мире, должно быть, любит ее и, возможно, отчаянно разыскивает. Прямо сейчас… Может быть… может, они не заберут ее у нас… совсем. — Ее решительное личико вдруг сморщилось, может быть, они позволят нам видеться с ней. Время от времени.
До сих пор сэр Колин Ламберт молчал. Он стоял спиной к окну и с тревогой наблюдал, как его жена изо всех сил старается не разрыдаться.
— Я согласен с тобой, Прю. Как, в сущности, согласна и Медди. Только… не понимаю, что за срочность? Можно завтра или на следующей неделе…
Прю повернулась к мужу: — Или в следующем году? Или еще годом позже? Наш долг поступить так, как будет лучше для Мелоди. Ты считаешь, что промедление для нее лучше?
Колин вздохнул:
— Разумеется, ты права. Но только Джек…
— Вот именно, как быть с Джеком? — пробурчал Эйдан.
Мэдлин озабоченно посмотрела на мужа:
— Он вроде бы изменился в лучшую сторону. Вчера он даже ответил мне, когда я пожелала ему доброй ночи. И я слышала, как, укладывая Мелоди спать, он рассказывал ей очень длинную историю.
— Да ему стало лучше, — согласился Эйдан, — и это благодаря Мелоди. Я не знаю, что будет, когда он ее потеряет. Не замкнется ли он в себе снова?
— Не сомневаюсь, что так и будет, — тяжело вздохнул Колин. — И на этот раз я не уверен, что он поправится. Его дядя умер, а если еще и Мелоди уйдет из его жизни…
Прю прикусила губу.
— Знаю. Хоть я иногда и сомневаюсь, хорошее ли он оказывает влияние на Мелоди, в том, что она хорошо влияет на него, сомнений нет. Но все же нам следует начать поиски.
Эйдан вскинул голову.
— Нам следует начать с розыска няни Прюит.
Глаза Прю расширились.
— Женщины, которая оставила ее на пороге с какой-то невнятной запиской? Она думала, что кто-то из вас ее отец. Я сомневаюсь, что ее сведения будут достоверны.
Мэдлин выпрямилась.
— Что, если… что если, мы никого не найдем? Никогда. Что, если мы приложим все усилия и все-таки ничего не узнаем? Тогда мы сможем оставить Мелоди у себя?
— Конечно, сможем, — улыбнулся Эйдан.
Вернувшись к своей обычной деловитости, Мэдлин встала и решительно отряхнула юбки.
— Тогда голосую за то, чтобы начать поиск немедленно.
Прю, нахмурясь, поглядела на нее:
— Ты думаешь, что мы ничего не узнаем? Ведь так?
Мэдлин вскинула голову:
— Нет, я так не думаю. Но если нянечка Прюит не нашла ничего лучшего, чем оставить Мелоди на пороге «Браунса». Это говорит само за себя, и чем скорее мы в этом удостоверимся, тем лучше. Все успокоится, а мы будем довольны, что сделали все, что смогли.
Лицо Прю медленно просветлело.
— Полагаю… да, я думаю, что смогу с этим примириться. — Она обернулась к Колину: — Вы с Эйданом должны немедленно взяться за это.
Колин склонил голову в поклоне:
— Да, моя королева. — Он бросил взгляд на Эйдана: — Нам нужно взять с собой Джека. Участие в этом пойдет ему на пользу.
Эйдан кисло посмотрел на друга:
— Готов на все, лишь бы не находиться наедине с тобой целый день.
— Ах ты, выродок голубых кровей!
— А ты — выскочка, стремящийся в высшее общество.
Прю и Мэдлин обменялись понимающими взглядами, и Прю сухо заметила:
— Если вы закончили мериться оскорблениями, тогда задело.
Медди вскочила на ноги:
— Я принесу саквояжик, с которым прибыла Мелоди, я сохранила его в неприкосновенности.
Эйдан нахмурился:
— Мы с Колином все тщательно осмотрели, и не один раз.
Медди бросила мужу вызывающий взгляд:
— Значит, осмотрите еще раз. Эйдан криво усмехнулся уголком красивого рта:
— Да, моя королева.
Прю, выйдя из комнаты, вздохнула, обращаясь к подруге:
— Господи Боже, дрессировать мужчин — занятие изнурительное.
— Ах, но выгоды неоценимы, — небрежно откликнулась Меди.
Когда жены ушли, Эйдан и Колин перестали улыбаться, Колин задумчиво потер затылок. — Мы ведь действительно никогда не пытались отыскать нянечку Прюит.
Эйдан кивнул, глядя на дверь, за которой скрылась его жена:
— Знаю. Потому что боялись ее найти.
Глава 8
Торопясь по коридору, Медди и Прю миновали Бейливика, который с похвальной поспешностью провожал в контору Уилберфорса новую горничную.
— Веди себя тихо и почтительно, — приглушенным голосом напомнил Бейливик Фионе. — И не воображай, что мистер Уилберфорс растает, если станешь расточать свои знаменитые улыбки.
— Таять не главное, — дерзко ухмыльнулась Фиона.
Бейливик остановился на пол пути и сурово поглядел на темноглазую темноволосую красотку, не подозревавшую, что держит в руках его робкое сердце.
— Ты хочешь, получить эту работу или нет?
Фиона закатила глаза:
