всеми холостяками, кроме Нокса.
Однако, протанцевав два танца, мне пришлось с горечью констатировать, что реальность крайне далека от моих ожиданий: никакого тебе обворожительного мистера Дарси, ни романтичного полковника Брэндона, ни даже нерешительного мистера Найтли. Только сплошные мистеры Коллинзы, до самого горизонта.
Не говоря уже о статных братьях Бриджертонах, которых нет и следа.
Только герцог Уиндэм мог бы спасти вечер, но его не было.
– Надеюсь, вы хорошо повеселились. – Так как вернулись мы уже часа в четыре утра, а то и позже, я не стала будить Люси и, плотно задернув шторы, разделась сама.
– Я удивилась, увидев среди гостей и мужа Эмили. Как он может думать о светской жизни в тот момент, когда все его мысли должно занимать беспокойство о ней? – не могу успокоиться я.
Люси пожимает плечами:
– Полагаю, мужчины могут делать то, что им вздумается.
– Никто даже не пытается ее искать. Возможно, мне самой стоит поспрашивать.
– Или же вам лучше держаться подальше от скандалов. Тайком публикуя детективные рассказы, вы и так ходите по грани, – предупреждает она меня, давая понять, что ситуация с Эмили меня не касается.
– А что Торп сказал про вторую часть рассказа? Ему понравилось? – спрашиваю я.
Люси озадаченно моргает:
– Я не смогла отнести рассказ Торпу, леди Ребекка. Когда я вошла в вашу комнату за рукописью, то не смогла ее найти.
– Как это ты ее не нашла? – изумленно вытаращиваюсь на нее я. – Я же положила листы вон туда, на подоконник, сушиться, – говорю я, указывая на конкретное место, где оставила рукопись.
– Крайне сожалею, но их там не было.
– Люси, кто еще кроме тебя входил в мою комнату? – обеспокоенно спрашиваю я, думая о вещах из будущего, которые я спрятала в корзину для шитья.
– Никто, – заверяет меня она. – По крайней мере, я так думаю. Когда вы отправились на бал, все слуги ушли, все до единого.
Я поспешно одеваюсь, собираясь спуститься вниз.
– Люси, перерой всю комнату, эти листки должны где-то быть!
В столовой внизу стол можно лишь с трудом разглядеть под букетами цветов.
– Позволь сказать, Ребекка, что, после несколько неровного начала, вчера ты была безупречна, – замечает тетя Кальпурния, выглядывая из-за букета желтых роз. – Видишь? Это все презенты от поклонников. А значит, они намерены добиваться твоего расположения, – подтверждает она.
– Мы надеемся выдать тебя замуж к концу лета, – замечает дядя Элджернон, выуживая шоколад из жестяной коробочки.
– Что случилось? – удивленно спрашивает Арчи, войдя в столовую. – Кто-то ограбил клумбы Риджентс-парка?
– У твоей кузины уже есть претенденты на руку и сердце, – с гордостью отвечает тетя. – Целых двенадцать.
– Целых двенадцать? – Арчи дружелюбно касается моей щеки. – Молодец, Ребекка!
– И тебе не терпится от меня избавиться? – спрашиваю я.
– В действительности нет, так как стоит тебе выйти замуж, как все внимание моей матери обратится на меня и на поиски моей будущей супруги. Более того, сегодня я пойду в клуб и устрою так, чтобы к вечеру все узнали, что я не собираюсь выдавать авансы из твоего приданого. Посмотрим, сколько останется из этих ухажеров, – посмеивается он.
– Ты этого не сделаешь, Арчибальд! – возмущается тетя. – Я сейчас же иду писать леди Сефтон, расскажу ей эти замечательные новости.
– Не в твоих интересах отваживать претендентов Ребекки, а то так и будешь всю жизнь тащить ее на своем горбу, – предупреждает его дядя. – Если она останется старой девой, тебе придется кормить еще один рот.
– Хоть Ребекка любит хорошо поесть, на семейный бюджет ее аппетит окажет куда меньшее воздействие, чем твой, Элджернон, – укалывает его в ответ Арчи. – Так скажи, кузина, есть ли среди них джентльмен, что пришелся тебе по сердцу?
– Нет. – Никто не смог бы убедить меня остановить Гвенду и помешать ей поскорее высчитать время моего возвращения домой.
– В твоем возрасте уже не до капризов! – вопит дядя.
– Потому что, к твоему сведению, – продолжает Арчи, – герцог Уиндэм объявил в «Уайтсе», что намерен подыскать себе жену в этом году. И думаю, что он не случайно сказал это в моем присутствии.
Ну, этот герцог Уиндэм совсем неплох…
Арчи садится в кресло, листая газету.
– Жду не дождусь среды. Сфинкс так и не дописал «Загадку писаря», и мне не терпится прочитать, чем там все закончилось.
– Да автор, должно быть, из тех, чей разум уже так затуманен, что он понятия не имеет, как этот конец написать, – хмыкает дядя Элджернон.
В зал входит дворецкий Норберт, в руках у него перевязанная бантом шкатулка:
– Наш сосед, сэр Нокс, прислал подарок леди Ребекке.
Дядя смотрит на него, вытаращившись:
– Не собирается же и этот ренегат ухаживать за ней?
– Едва ли, – отвечаю я.
– Слуга, который его передал, сказал, что это китайское средство от мигреней, – объясняет Норберт.
– Очень любезно, – замечает изумленный Арчи.
Подарок от Нокса, мне? Беру шкатулку, развязываю небесно-голубую ленточку и открываю: внутри несколько пузырьков с темной жидкостью и записка.
«Раз уж вы, судя по всему, не в состоянии самостоятельно приобрести их, вот чернила наилучшего качества из возможных. Их привозят из Шанхая и используют в медицинской сфере для облегчения болей от ожогов, поэтому даже если вы запачкаете руки, то чернила не только не нанесут вред вашей коже, но и вылечат раздражение, нанесенное теми ужасными чернилами, которыми вы пользуетесь в данный момент.
Р. Н.
P. S. Мне показалось это достойной компенсацией за возможность прочитать конец „Загадки писаря“ раньше прочих».
Сама не заметив как, я стискиваю в руке записку.
– Что-то передать сэру Ноксу? – спрашивает Роберт. – Его слуга получил распоряжение подождать.
Иду к письменному столу Арчи и пишу ответ:
«Вор.
Р.».
Запечатываю конверт и передаю Норберту, чтобы он вручил его слуге.
Нет, вы только посмотрите на этого негодяя!
От нервного напряжения не могу усидеть на месте и начинаю ходить взад-вперед по комнате.
Ответ приходит практически немедленно:
«Хочу предложить вам соглашение. Подходите в полдень к калитке, которая разделяет наши сады.
Р. Н.
P. S. „Вор“ в моем случае – не оскорбление, а профессиональное качество».
Соглашение?
11
В полдень, под предлогом выйти подышать в первый солнечный день с тех пор, как я оказалась в 1816 году, я ускользаю в сад.
– Ваш зонтик, леди Ребекка! – напоминает мне Люси, протягивая его. – Вы же не хотите загореть?
Ограда, которая разделяет сады, высотой примерно два метра, и вся она увита плющом и глициниями, которые я
