перед которым я сегодня склонился, был бы занят тем, кто сейчас находится в ссылке на острове Святой Елены.
Королева цепенеет, затем что-то шепчет камергеру и снова обращается к Ноксу:
– Вы долго пробудете в городе?
– Только пока это необходимо, – лаконично отвечает он.
– В таком случае желаю, чтобы ваше пребывание было столь же приятным, сколь кратким, сэр Нокс, – сухо заключает она.
И не успевает Нокс отойти, как камергер объявляет о завершении приема.
– Это просто оскорбительно, – замечает леди Астрей. – Его дерзость настолько рассердила королеву, что она прервала аудиенцию!
Но только мы направляемся к выходу, как позади раздается голос:
– Маркиз Леннокс?
Обращается он к моему кузену: Арчи поворачивается, и я тоже.
И это не кто иной, как Ридлан Нокс.
Вблизи он производит еще более сильное впечатление. Арчи высок, но Ридлан превосходит его на добрую пядь, не говоря уже о фигуре. Хотя на нем такой же элегантный наряд в бруммелиановском духе, после стольких лет сражений и плаваний ткань рельефно обтягивает мускулы.
Но больше всего меня притягивает его лицо: эти четкие черты, будто высеченные из мрамора рукой скульптора.
Он смотрит на меня так, будто мы знакомы, и мне становится неуютно.
– Сэр Нокс, – приветствует его в ответ кузен.
– Мне наконец выпала возможность представиться своим соседям, – вдруг с теплом произносит он.
– О, так вы загадочный покупатель дома Фрэзеров! – восклицает Арчи.
– Судя по всему, когда получаешь рыцарский титул, без резиденции в Лондоне не обойтись.
– Не могу не согласиться. Позвольте выразить свое восхищение современными улучшениями, которые вы привнесли. Мне выдался шанс наблюдать за работами, и, не стану скрывать, некоторые ваши инициативы я повторил.
– Польщен, что вы их оценили, – отвечает Нокс, так и не отводя от меня взгляда. – Эта юная леди ваша сестра?
– Кузина, – поправляю его я.
– Только что состоялся ее дебют, – добавляет Арчи, а затем делает знак тете подойти к нам. – С нами также моя мать, позвольте представить вас. Матушка, мы узнали, кто наш таинственный сосед.
– В самом деле, милый?
– Сэр Ридлан Нокс, – снова представляется он, поклонившись.
– Моя мать, Кальпурния Шеридан Бельфор.
Тетя оглядывает его, моргнув несколько раз, тщательно контролируя свою реакцию.
– Вот как, эксцентричный новатор.
– Собственной персоной. И так как работы уже закончены, через неделю я стану полноправным владельцем. Вы – мои желанные гости и, надеюсь, не откажетесь прийти на чай, – продолжает он.
– С удовольствием, – тут же принимает приглашение Арчи, который ждет не дождется, когда же сможет осмотреть дом, и не обращает внимания на то, что тетя Кальпурния таким желанием вовсе не горит.
– Нам пора возвращаться, – торопит нас тетя. – День выдался утомительным.
Я изо всех сил стараюсь не отставать, семеня мелкими шажочками, чтобы удержать повязку.
– Леди Ребекка, – к моему удивлению, окликает меня Ридлан Нокс.
– Да, сэр? – отвечаю я, снова обернувшись к нему.
Нокс подходит ко мне, будто хочет сообщить что-то по секрету.
– Кажется, у меня есть кое-что ваше.
– Мое? – непонимающе переспрашиваю я.
Он достает из камзола нечто пепельно-розового цвета.
– Разве вы не теряли перчатку на маскараде у Мэндерли?
Конечно, теряла, но вопрос в том, откуда она у него? Я смотрю на него, тяжело сглотнув, и не знаю, что ответить.
– Ваше молчание означает согласие? – провокационно спрашивает он.
– Это не моя, – объявляю я. – Вы ошибаетесь.
Он выворачивает ее и показывает мне изнанку, испачканную чернилами.
– Вы уверены? Потому как это левая перчатка, и если рука, которая ее носила, оставила следы чернил, значит, владелица – левша, – рассуждает он. – Как и вы.
Я пытаюсь не выдать своего недоумения. Откуда он может знать?
– Вы просто говорите наугад.
– Это ваша преобладающая рука, ей вы держите веер, приподнимаете подол платья, и ей вы застегнули браслет, который носите на правом запястье, – заключает он.
– Вы очень наблюдательны, – замечаю я. – Однако это не моя перчатка.
– Но готов спорить, если бы я попросил вас снять ту, что на вас сейчас, на вашей руке оказались бы такие же чернильные следы, как и эти. Многие левши сталкиваются с этим неудобством при письме.
– Снять перчатку? – Для 1816 года это все равно что снять трусики – если бы они на мне еще были. – Вы просто наглец, и слухи на ваш счет не врут. Я не стану делать ничего подобного.
– Это и не требуется. Вы чешете руку, потому что чернила, которые вы используете, явно не лучшего качества и вызывают у вас аллергию. Они же не из чернильных орешков, как обычно? Полагаю, это дешевые чернила, разбавленные сульфатом меди, который используют при стирке белья. Посмотрите на пятно, – настаивает он, протягивая мне перчатку. – Оно не совсем черное. Есть синий оттенок, как раз цвет сульфата меди. Поэтому он так раздражает кожу, верно, Ребекка? Лучше бы вам купить чернила получше.
К сожалению, он прав: так как пишу я много, то прошу Люси покупать перья и чернила подешевле.
– Да, я левша и пользуюсь недорогими чернилами, и что из этого? – признаю я.
– Ничего. Мне лишь было интересно, понравилось ли вам наше с леди Селестой представление. Судя по тому, как вы неотрывно наблюдали, видимо, да.
О боже… это он.
– Так вы были… – судорожно ловлю ртом воздух и не могу больше и слова сказать.
– Я уже собирался спросить, не хотели бы вы присоединиться к нам, но вы так поспешно убежали, что я не успел.
На этот раз мое изумление таково, что Нокс негромко смеется, явно удовлетворенный.
– Не собираюсь слушать дальше, – объявляю я. – Я ухожу.
– Не хотите забрать свою перчатку?
– Оставьте себе.
– Как залог любви? И так скоро, – подначивает он. – Вы и правда торопитесь воспользоваться своим дебютом.
– Я не хочу касаться ничего, до чего уже дотронулись вы, – решительно заявляю я, оборачиваясь в поисках Арчи и тети Кальпурнии.
– У вас довольно странная походка, леди Ребекка, – негромко замечает он. – Обычно женщины так ходят после того, как я до них дотронулся, а не до.
– Вы меня никогда не коснетесь, будьте уверены.
– Увидимся за чаем, – насмешливо прерывает меня он.
– Возможно, правильно про вас говорили – что однажды вас повесят в Вэппинге.
– Возможно. – Тут Нокс довольно улыбается: – Но не сегодня.
Воскресенье, 19 мая, 1816 год
9
Три дня спустя после моего дебюта приходит приглашение на чай от Ридлана Нокса.
– У меня голова болит, – в качестве извинения говорю я Арчи, который уже держит в руках карточку с подтверждением приглашения.
Мне вовсе не хочется снова оказаться лицом к лицу с
