самый момент, когда наш экипаж трогается с места.
Четверг, 16 мая, 1816 год
7
– Люси, этот «Морнинг Пост» порван! – возмущается тетя Кальпурния, взяв газету с подноса.
– Повезло, что хотя бы она досталась, – отвечает она. – Два камердинера чуть не подрались, чтобы ухватить ее.
– Похоже, нужно радоваться и порванной, – фыркает тетя.
Наступил день моего дебюта: сегодня в два часа пополудни я предстану перед королевой, и весь дом ходит ходуном.
Люси отправили за «Морнинг Пост», который обычно уделял достаточно внимания дебютанткам.
– Сомневаюсь, что «Пост» раскупили только из-за моего имени в списках представлений ко двору, – возражаю я.
– По правде сказать, статья, о которой все говорят, находится на третьей странице, – уточняет Люси. – Кто-то даже перепродавал ее в три раза дороже всей газеты.
– И о чем статья на третьей странице? – с любопытством спрашиваю я.
– Там нет ничего, что должно интересовать юную леди, – отрезает дядя Элджернон с набитым пирожными ртом.
– Она о некоем Ридлане Ноксе, – отвечает Арчи.
– Сброд, – добавляет дядя.
Учитывая, что никому, кроме меня, не интересно, я беру третью страницу посмотреть.
– «Пират и рыцарь, – читаю вслух я. – Двери Букингемского дворца распахнутся для противоречивой фигуры Ридлана Нокса, которого собираются посвятить в рыцари. Бывший лейтенант Королевского флота, преступник, в тысяча восемьсот двенадцатом году поднял мятеж против капитана Кройдона, затем подался в пираты и захватил рекордные сорок судов. Каперское свидетельство, выданное в тысяча восемьсот четырнадцатом году, превратило самого разыскиваемого пирата Европы с ценой в пятьдесят тысяч гиней за голову в капера его величества в противодействие пиратству, которому содействовал Наполеон в Средиземном море».
– Это возмутительно, – замечает дядя. – Регент же не хочет в самом деле начать раздавать титулы каждому висельнику, который хотя бы пальцем шевельнул против французов?
Они-то хотя бы пальцем шевельнули, хочу сказать я, но дядя выходит из гостиной к гостю, которого дворецкий объявил как Брэнсби Купера, зубного врача.
– Я принес большой выбор зубов, милорд, – объявляет Купер.
Дяде Элджернону действительно не хватает половины, что, с учетом того, сколько сладостей он ест, неудивительно.
– Я не хочу деревянный мусор, – предупреждает его дядя. – Фарфоровые у вас есть?
– У меня есть даже лучше: настоящие зубы, которые не трескаются, как фарфоровые.
От отвратительных подробностей у меня пропадает аппетит, и я кладу недоеденный сэндвич на тарелку.
– Пожалуй, пойду приму ванну, – объявляю я.
– Но ты же вчера ее принимала, – возражает тетя Кальпурния.
– Именно, – соглашаюсь я.
– Тебе не стоит так часто мыться, Ребекка, – укоряет меня дядя от дверей. – Если тереть кожу, сотрешь естественный защитный слой и заболеешь, как твои родители.
Судя по запахам на балу леди Селесты, многие разделяют точку зрения дяди.
– Рискну, – отвечаю я.
Когда Люси видит красные пятна на полотенце, чуть не падает в обморок: месячные.
И это в тот день, когда я должна быть в белом с головы до ног и сделать реверанс перед королевой и всем двором!
– Надо подложить в два раза больше ткани, – говорит она, возясь с длинной полоской, которой собирается обмотать меня, как младенца в подгузник. – Даже нет, в три.
– Я не могу надеть это нечто, в нем даже шага не сделаешь, – жалуюсь я, пробуя повторить торжественный проход к трону, который мы вчера репетировали до тошноты. – Я похожа на утку.
– Других вариантов нет.
А вот и есть. Еще как! Беру свою аптечку скорой помощи и достаю небольшой цилиндр в пластиковой упаковке.
– Как я тебя люблю, – говорю я, чмокнув тампон.
– И что это? – озадаченно спрашивает Люси, глядя, как я его разворачиваю.
– «Тампакс», – отвечаю я. – Внутренний впитывающий тампон.
Но она все еще озадачена.
– Внутренний? Вы хотите сказать…
– Хочу сказать, что его вставляют внутрь.
Я уже собираюсь начать, когда она бросается на меня всем весом, собираясь вырвать его из рук, и мы обе падаем на землю.
– Но ваша невинность! Ради всего святого, не делайте глупостей!
– Люси, я его использовала тысячу раз, и ничего со мной не случилось, – возражаю я, пытаясь заполучить обратно единственный «Тампакс» в 1816 году.
– Вы не из этих женщин легкого поведения! Я вам не позволю!
– Люси, или я использую «Тампакс», или никакого дебюта. Выбирай.
Но Люси быстрее меня, она бросает тампон в камин, лишив меня драгоценного спасательного круга.
– Надевайте повязку, леди Ребекка. Немедленно.
8
В Букингемском дворце, в комнате ожидания перед залом, в котором пройдет церемония, настоящее столпотворение. Матери, тети и сестры повторяют дебютанткам наставления: не жестикулировать, не чихать, не кашлять, не чесаться в присутствии королевы.
Не чесаться… та еще задачка, кожа рук зудит просто нестерпимо.
– Не вертись, – повторяет стоящая рядом леди Сефтон. Но в этих туфлях, жестких, как деревянные ящики, я скучаю по своим кедам.
Как я поняла, народу вокруг столько потому, что это первый четверг за долгие месяцы, когда королева принимает при дворе: только на прошлой неделе состоялась свадьба принцессы.
И там, в толпе, в ожидании аудиенции у правительницы, все только и обсуждают юную принцессу Шарлотту.
– Учитывая, как принц Георг с Каролиной ненавидят друг друга, просто чудо, что им удалось произвести наследника, хоть и женского пола, – замечает женщина с гигантским плюмажем на голове.
– Какая жалость, что наследным принцессам приходится выходить замуж только за принцев, у которых нет ни земель, ни денег.
– Саксен-Кобург-Заальфельдский – просто фамилия, и ничего больше, – со смешком замечает другая женщина, пониже.
– Леопольд хоть и беден, да, но по крайней мере красив, – шепчет третья, помоложе. Вероятно, тоже дебютантка с матерью и крестной.
– Богат или беден, не важно: нужно было замять скандал, – добавляет пернатая женщина, скрывшись за веером. – Юная принцесса увлеклась офицером из Легкого драгунского полка, неким капитаном Гессом.
– А кому не нравятся офицеры? – шутит низенькая женщина.
– А правда, что компаньонка принцессы скрывала их тайные встречи? – с любопытством спрашивает дебютантка.
Пернатая сплетница кивает:
– Похоже, леди Корнелия пускала Гесса через потайной ход. Когда принц-регент об этом узнал, пришел в полнейшую ярость.
– Как будто сам регент святой, с его-то любовницами, – замечает низенькая.
– Не считая внебрачных отпрысков, – добавляет дама с плюмажем.
– Но и принц Леопольд ни в чем себе не отказывал, оказавшись с дипломатической миссией в Париже, – продолжает низенькая.
Пернатая дама с заговорщицким видом склоняется к своим спутницам:
– Я назову только одно имя: Гортензия Бонапарт.
Они в ответ вытаращиваются на нее:
– Падчерица Наполеона!
К сожалению, из-за сплетен я потеряла счет времени и, как только двери распахиваются, осознаю, что
