шаль прекрасно оттеняют ее зеленые глаза.
– Графиня, какая честь, что у нас с вами одна модистка, – тут же влезает мать Аузонии, задетая, что на нее не обратили внимания.
Леди Сефтон, прищурившись, окидывает взглядом сначала ее, затем Аузонию:
– Напомните мне, кто вы.
– Леди Миранда Осборн, супруга барона Луи Осборна. А это моя очаровательная дочь Аузония.
– Конечно, – кивает леди Сефтон с отсутствующим видом. – А у Ребекки будет еще головной убор с перьями, так?
Видя, что графиня никак не показывает, что узнала их, теперь Аузония пытается привлечь ее внимание:
– Мой отец – пятиюродный брат герцога Веллингтона со стороны второй жены его отца.
Герцог Веллингтон – национальный герой, победивший Наполеона при Ватерлоо, и на следующий день после его триумфа кто угодно отдал бы руку за то, чтобы иметь с ним кровное родство.
Леди Сефтон кивает:
– Ах да. Племянница Артура… по крайней мере, одна из них.
– Как поживает графиня Ливен? Именно она оказала нам протекцию в «Олмаке», – продолжает леди Осборн.
– Интересуется политикой, как и всегда, – кратко отвечает леди Сефтон, внимательно рассматривая каждый стежок на моем платье, а также подол и кружева.
– Я как раз говорила Ребекке, насколько сложно попасть в зал собраний такого уровня, как «Олмак», если девушка не может похвастаться безупречной репутацией.
Леди Сефтон рассеянно кивает: качество моего платья, которое она сейчас ощупывает, волнует ее гораздо больше.
– Без сомнения.
– А также безупречный внешний вид, – добавляет Аузония, смерив меня взглядом с ног до головы. – Что с твоими руками, Ребекка? Ты чистила чернильницу?
Я инстинктивно сжимаю руки, чтобы скрыть кончики пальцев в чернильных пятнах.
– Мне надо было написать письма, – вру я.
– И кому же? Твоя дражайшая подруга Эмили сбежала в Колонии. – Аузония закатывает глаза: – Какой скандал, я так счастлива, что меня с ней ничто и никоим образом не связывает!
– Не беспокойся, Аузония, никто не хочет, чтобы ее имя связывали с твоим, – решаю я отплатить ей той же монетой.
– Какой пылкий нрав! – восклицает леди Сефтон, взмахнув рукой. – Знаешь, Кальпурния, если бы мы отправили твою племянницу в бой, то победили бы Наполеона вдвое быстрее.
– Моя племянница частенько забывает подумать, прежде чем говорить, – извиняется за меня тетя, бросив на меня строгий взгляд.
– Платье я одобряю, но Ребекке стоит потренироваться держать осанку. Если понадобится, привяжем ей палку к спине. – Затем леди Сефтон делает знак миссис Триод, указывая на развешанные под потолком ленты: – Мне нужна одна в тон, доставьте мне ее домой. – А потом обращается к нам: – Увидимся завтра на маскараде у Мэндерли; мне конфиденциально сообщили, что там также будет герцог Уиндэм. Отличная партия, мы обязательно должны представить тебя ему, Ребекка.
И леди Сефтон выходит, не прощаясь, а Аузония дуется, что не получила от графини никакого внимания.
– Дорогая, нам пора, близится обед, а тебе известно, в каком плохом настроении будет дядя, если не сесть за стол вовремя, – торопит меня тетя, махнув рукой, чтобы я собиралась. – До завтра, леди Осборн, Аузония. Мое почтение лорду Осборну.
– А, кстати, Аузония, забыла сказать, – говорю я почти перед самым выходом из ателье. – В следующий четверг меня представят ко двору.
Ее лицо вытягивается в гримасе изумления:
– Невозможно. Кто тебя…
– Ты с ней только что говорила: леди Сефтон. – И, повернувшись, я выхожу за тетей Кальпурнией.
Думаю, в конечном счете я сумею жить как дебютантка начала девятнадцатого века.
Решительным шагом выхожу из ателье, ощущая странный подъем: в разговоре с Аузонией Осборн мне удалось оставить последнее слово за собой.
И я только что наступила в лошадиный навоз.
Вторник, 14 мая, 1816 год
5
Первые семьдесят два часа в Лондоне в качестве леди прошли примерно следующим образом.
7:00 – подъем, одевание и невыполнимая задача ухитриться съесть хлеб с маслом, пока Люси делает мне прическу.
9:00 – прогулка на лошадях с Арчи по Роттен-Роу[14]. В первый раз сев в дамское седло, я тут же свалилась и чуть не сломала шею. Думаю, теперь предупреждение Гвенды о том, что надо не дать себя убить, я буду воспринимать гораздо серьезнее.
10:00 – смена платья, второй завтрак и ответы на письма. Почти как современный вариант проверить электронную почту за чашечкой кофе в кафе.
Тетя листает La Belle Assemblee, своего рода Vanity Fair того времени, а я пишу свои таинственные истории, которые подписываю как «Сфинкс», делая вид, что на самом деле вежливо отвечаю на письма. В «Кроникл» ждут мое «Убийство в Каире» сегодня к вечеру. Судя по тому, сколько денег я нашла в кошельке, спрятанном в письменном столе, получаю я неплохо. И, учитывая, что дядя Элджернон проверяет все расходы до последнего пенса, об этом доходе мне нужно молчать как рыба.
11:00 – третий завтрак и поход за покупками с тетей. Всегда можно что-то поесть и купить, и это мне очень нравится.
12:00 – принимают или наносят визиты знакомым. Которых я-то как раз не знаю, но стараюсь запоминать.
14:00 – смена платья и обед. Или же четвертый прием пищи за день, а еще и полдня не прошло. Печь миссис Брай, кухарки, работает весь день напролет, и во всем доме всегда витает душистый аромат печенья, хлеба и горячих пирогов. Начинаю немного понимать вечно голодного дядю.
15:00 – снова визиты.
16:00 – пока дядя с Арчи проводят время в своем клубе для джентльменов, всегда можно что-то съесть.
17:00 – смена платья и прогулка по Гайд-парку. Потому что, если тебя нет в парке в пять, ты никто. Аузония там каждый день торчит.
19:00 – смена платья (снова) и легкий перекус.
20:00 – театр, выступления или тому подобные общественные мероприятия.
22:00 – возвращение домой и ужин.
23:00 – подготовка ко сну, переодевание и наконец кровать.
Сегодня, однако, у меня особенный вечер, так как меня ждет мой первый бал: маскарад у леди Селесты Мэндерли, который официально откроет сезон.
– У меня шпильки в прическе прямо в череп впились, – шепчу я Арчи на ухо и беру его под руку. Справа тетя и леди Сефтон приветствуют других приглашенных. – А от швов этих перчаток руки чешутся так, что с ума сойти можно.
Эстетика эпохи Регентства прекрасна внешне, но жутко неудобна.
– Дорогая, все леди носят перчатки. И если бы ты не проводила каждую свободную минуту с пером за столом, то не перемазалась бы чернилами так, что их из-под ногтей не вымоешь, – посмеивается надо
