Люси с легким укором и пытается надеть на меня тяжелый плотный пеньюар. Меня окутывает теплом, и тогда я понимаю, что замерзла.
– Кстати, об одежде. Что случилось с моими трусиками, Люси? – спрашиваю я. Когда меня принесли сюда, кто-то меня раздел и облачил в ночную рубашку, но нижнего белья я с тех пор так и не нашла.
– «Трусики»?! Я избавилась от этого недостойного предмета вашего гардероба до того, как их успела увидеть ваша тетя! Не представляю, как вы достали это безобразие, подходящее разве что продажной женщине, но девушка вашего происхождения никогда не должна надевать ничего подобного! Хорошо хоть, я успела их сжечь.
Сжечь?! Надо спрятать сумочку с моими запасами из будущего, пока она и их не сожгла! А учитывая, что там у меня телефон, документы, необходимые лекарства и прокладки, спрятать надо очень хорошо.
– А ходить без всего более прилично? – восклицаю я.
Но Люси мои неудобства не интересуют:
– Идемте, я помогу вам одеться. Завтрак подан, в комнате хорошо натоплено, и я принесла вам горячий шоколад, – зовет меня она.
Одежда, которую Люси достает из шкафа в моей комнате, ни в какое сравнение не идет с моим взятым в аренду платьем: изысканное батистовое нижнее белье, нижняя рубашка, отделанная кружевом шантильи, нижняя юбка и, наконец, платье из поблескивающего и расшитого шелка, пахнущего розовой водой. Не знаю, сколько могут стоить такие наряды, но не сомневаюсь, что не могу их себе позволить. Хотя я еще не до конца поняла, где нахожусь и что делаю.
И, будто всего вышеупомянутого недостаточно, меня ждет зрелище – иначе я не могу это определить – в обеденном зале. Большое французское окно выходит на сад цветущих глициний за домом, который тянется насколько хватает глаз, и свет играет на росписи-тромплёй[10] на потолке. На столе сервирован завтрак, и даже он выглядит как в роскошном отеле. Может, даже лучше, чем в «Ритце», говорю я самой себе.
Я зачарованно окидываю блюда жадным взглядом, все чувства обострились от запаха жареного хлеба, топленого масла, хрустящего бекона…
– И что, вы не наброситесь на еду, как и всегда, пока не спустилась ваша тетя? – уточняет Люси.
– А я могу… могу попробовать все? – запинаюсь я. Не знаю, сколько еще это все продлится, но считаю справедливым компенсировать психологическую травму обильным завтраком.
– Разумеется, леди Ребекка. Но, как правило, вы так не мешкаете.
Если я так всегда и поступаю, то к чему вызывать подозрения?
Я тут же наливаю себе щедрую порцию горячего шоколада.
– Для мая в этом году холодно, – замечаю я вслух.
– Весна и думать про нас забыла. И снегопад на Пасху не предвещает ничего хорошего.
Ах, точно, 1816 год – тот самый год без лета[11]. Ну и угораздило же меня!
В зал входит Арчи вместе с дядей Элджерноном, который все еще ворчит ему вслед:
– Полная чушь! Что может быть удобнее, чем ночной горшок в каждом уголке дома на случай надобности? С чего бы это я должен у себя дома по нужде отправляться в отдельную комнату и использовать это… это… сиденье?
– Потому что так все будет сливаться в канализацию, а не в наш же сад, – объясняет ему Арчи.
– Так делали всегда, не вижу причин что-либо менять! – возражает дядя Элджернон. – Сначала ты велел заменить все канделябры газовым освещением, теперь это… это…
– Уборная со спуском воды, – подсказывает мой кузен, с торжествующим видом скрестив руки на груди.
Так вот что было в ящиках! Ватерклозет!
Мне хочется расцеловать Арчи за это решение установить туалет, еще и такое своевременное! Я терпела с прошлого вечера, но сегодня утром сдалась и воспользовалась фарфоровым горшком, спрятанным под кроватью. Было, мягко сказать, отвратительно. В особенности еще и потому, что потом я не знала, что с ним делать, и в итоге выплеснула в камин. И хорошо, что больше там ничего не было.
– С добрым утром, Ребекка, сегодня ты выглядишь гораздо лучше, – приветствует меня Арчи, не обращая внимания на недовольство дяди.
– А слугам что делать, если не надо больше опустошать ночные горшки? – возмущенно пыхтит дальше дядя Элджернон. – Ты представляешь, сколько из них потеряют работу? Мы несем перед ними ответственность!
– Дядя, ты так великодушен, что заботишься о том, к каким социальным последствиям может привести распространение туалетных комнат, – с завуалированным сарказмом замечаю я, пытаясь сдержать смех. Дядя Элджернон тоже в точности такой, как я его представляла, даже по характеру.
– Видишь, Арчибальд, даже Ребекка со мной согласна. Здравствуй, дорогая, – говорит дядя, не уловив иронии. – Помяни мое слово, у этих уборных нет будущего, – продолжает он, запихнув в рот одно из пирожных с кремом, расставленных на хрустальной подставке.
– Кто знает, какие иные улучшения привез с собой наш новый сосед в дом Фрэзеров? – спрашивает Арчи вслух, выглянув из окна.
– Фрэзеры переехали? – растерянно спрашиваю я у Люси шепотом, чтобы больше никто не услышал.
– Когда Эмили вышла замуж в сентябре, они выставили дом на продажу и перебрались поближе к особняку ее супруга, на Ганновер-стрит, – отвечает Люси. – А их дом два месяца назад купил загадочный господин.
Новость застает меня врасплох. В своей истории я описала свадьбу Эмили и виконта Максима Дювиля, но про то, что они продали дом, там не было.
– А неизвестно, кто его купил?
– Пока, кроме рабочих, которые его модернизировали, никого не было видно, – отвечает на этот раз Арчи. – Но это без сомнения человек передовой. Надеюсь, что, когда новый владелец въедет, он устроит торжество и пригласит нас. Кто знает, какие еще чудеса скрываются внутри!
– Это определенно не джентльмен с титулами, – фыркает дядя, облизывая пальцы, и утаскивает себе на тарелку кусок кростаты. – А то я бы встретил его в Парламенте.
– Может, у него и нет титулов, но кто сказал, что он не джентльмен? – размышляю я.
– Был бы джентльменом, первым делом зашел бы представиться.
– Кто не джентльмен? – переспрашивает тетя Кальпурния, входя в столовую с, как я полагаю, своей горничной, которая несет в руках шляпку и верхнюю одежду.
– Наш новый сосед, – отвечает Арчи.
– Если он не холостяк, нас это не интересует, – коротко отвечает тетя. – Ребекка, ты еще не готова? Нас ждут на последнюю примерку твоего приданого. – А потом она обращается к горничной: – Дора, скажи кучеру закладывать экипаж. Хотя мы и можем дойти до Болтон-стрит пешком, похоже, ожидается дождь, а я не хочу промокнуть. Люси, сходи за мантильей Ребекки, мы уже опаздываем. Леди Сефтон тоже вскоре прибудет в ателье миссис Триод: она хочет увидеть
