приоткрытой створки проникает полоска света.
А потом, стоит мне ее открыть, происходит нечто странное: меня будто затягивает внутрь, а прямо в глаза светит луч прожектора, ослепляя, мешая видеть, куда иду, и…
И вот меня крепко держат сильные руки, а лицом я уткнулась в чью-то широкую грудь, и все, что я ощущаю, – это опьяняющий запах мяты и лакрицы.
– Я… – Пытаюсь отступить от человека, на которого вот так свалилась, но голова кружится так сильно, что сначала я теряю равновесие, а потом и колени подгибаются.
Нет, мне совсем не хорошо.
Падаю на спину, распластавшись на полу.
– Какого дья… – В следующий миг вокруг меня смыкается полог лиц.
– Мисс, вы в порядке? – спрашивает незнакомая мне женщина, но одно совершенно точно: судя по ее наряду, она явно из Исторического общества «Редженси».
Я снова в книжном магазине, и вокруг меня собрались все растерянные участники исторического мероприятия. Не знаю, как и где меня водила Гвенда, а также с какой целью, но я снова в зале «Хэтчердс», вот только теперь платье все в пыли, прическа, которая стоила мне двухчасовых трудов и судороги в руке, развалилась, а в довершение, падая на незнакомца, я уронила капкейк со сливками прямо в вырез платья. Отлично, теперь еще и за химчистку платить – и это если они смогут все отчистить, а то еще и залог не вернут.
А в таком виде неизвестно, позволят ли мне вообще остаться на балу.
Снимаю с платья облачко сливок и облизываю пальцы. Какая жалость, было очень вкусно.
– Она упала в обморок? – спрашивает голос, который я не узнаю.
– Головокружение? – предполагает другой.
– Должно быть, горничная слишком туго затянула корсет.
– Да какой корсет?! Хорошо, что я хотя бы платье смогла взять… Ай! – восклицаю я, ощутив укол в бок. – Так и знала, что одна из булавок откроется…
Голоса вокруг меня сливаются в единый гомон.
– На ней нет корсета?!
– Какой скандал!
– Дебютантки уже не те, что прежде.
Ну и радикалы эти реконструкторы «Возрождения Регентства»! Ну кто заглядывает под платье?
– Что за странная у вас обувь? Это не дневные туфельки, – замечает другая женщина лет пятидесяти, поднеся к носу маленькие круглые очки в золоченой оправе.
Ну да, я надела свои розовые кеды «Конверс»: учитывая длину платья, не думала, что их кто-то заметит. Мужчина из толпы делает шаг ко мне, протягивая руку в перчатке, но мне не удается разглядеть его лица – освещение тусклое, он стоит против света, а у меня все не получается сфокусировать взгляд. Могу только предположить, что он очень высокий, учитывая, что его фигура возвышается над всеми присутствующими.
– Позвольте помочь вам.
Все еще растерянная, я самостоятельно сажусь, а потом поднимаюсь, возможно, слишком быстро, потому что комната снова начинает кружиться так, что мне приходится ухватиться за книжный шкаф.
Теперь понимаю, как себя чувствует белье после стиральной машинки. И также понимаю, почему носки всегда теряют пару.
– Ого, ну меня и тряхануло, – вздыхаю я, поднимаясь на ноги. Понятия не имею, в какой мы части магазина, но этот зал «Хэтчердс» я никогда не видела. Вся обстановка будто выполнена еще в то время, лет двести назад… даже книги в кожаных переплетах на полках будто бы старинные. – Ну, в любом случае поздравляю с такой достоверной реконструкцией: тут даже атмосфера книжного магазина начала девятнадцатого века. Кто отвечал за оформление?
Из общего гомона послышались фразы вроде: «Что она говорит?», «Она бредит».
Я поняла: мы должны обязательно притвориться, что все находимся в каком-нибудь 1815 году, сделав вид, что понятия не имеем ни о какой реконструкции.
– Леди Ребекка, вот книги, которые вы заказали в прошлом месяце, – сообщает мне знакомый голос.
Поворачиваюсь к прилавку и вижу ее.
– Гвенда! – восклицаю я. – Почему же ты не остановилась, раньше, когда я тебя звала?
– Раньше? – переспрашивает она озадаченно. – Когда?
– Раньше! Когда я гналась за тобой по всему магазину, и потом мы вошли в ту… дверь. – Я указываю на стену, где должен был находиться проход, через который мы сюда попали, но теперь моя рука показывает на книжный шкаф.
– Какую дверь, леди Ребекка? – переспрашивает Гвенда.
Я уже не понимаю, кто из нас двоих сошел с ума, я или она.
– Она была там! – восклицаю я, встав рядом со шкафами. – Вот тут, прямо передо мной.
– Леди Ребекка, здесь всегда был книжный магазин, – повторяет она со спокойной улыбкой. – Вы стояли на лестнице, у самой верхней полки, а я отправилась за вашим заказом. Вот, пожалуйста, посмотрите и проверьте, эти ли книги вы просили.
Совершенно сбитая с толку, я делаю как мне говорят. «Корсар» лорда Байрона, «Удольфские тайны» Анны Радклиф и «Замок Отранто» Горация Уолпола. Все любимые готические романы леди Ребекки.
Какая-то женщина поднимает с пола мой экземпляр «Тайных дневников сестер Беррингтон» и озадаченно ее разглядывает:
– Что же это такое?
Я смотрю на нее еще более растерянно:
– Мы же ради этого собрались. Писательница приедет с минуты на минуту.
– Эта Патриция О'Нил знаменита?
– А вот «Эмма», все три тома[7], – раздается пронзительный голос Гвенды, которая кладет на прилавок мой любимый роман Джейн Остен.
Для подделок выполнены книги довольно хорошо: они будто только что вышли из переплетной мастерской девятнадцатого века. Даже кожа пахнет по-настоящему. Да, эти ребята из «Редженси» денег не жалеют!
– Вам все подходит? – спрашивает Гвенда, забирая книги у меня из рук. – Надеюсь, вы прибыли в экипаже, тогда их сможет забрать ваш кучер.
Экипаж? Кучер? Ах да! Видимо, на мероприятии запланированы какие-то сценки с участием гостей. Что ж, ладно, сыграем.
– Ну разумеется, – киваю я, как будто это все звучит логично и разумно. – Он и заберет их, чуть позже.
– Пять гиней, леди Ребекка, – сообщает мне мужчина у кассы.
– Конечно, – подтверждаю я. Пять гиней – это чуть больше пяти фунтов, но за сувениры цена приемлемая. – Я оплачу приложением, – говорю я им, вытаскиваю телефон и открываю электронный бумажник.
Протягиваю смартфон кассиру, но он, оцепенев, только смотрит на меня:
– Что прикажете делать с этим устройством?
Ах, точно, на исторической реконструкции не допускается использование каких-либо технологий.
– У меня есть наличные. – Достаю банкноту, протягиваю ему.
– Мы не принимаем денежные знаки других стран, – возражает он и возвращает мне деньги.
– Ее выпустил банк Англии. Видите изображение нашего короля?
– Но это не наш король, – снова возражает он.
Забрав деньги, я запихиваю их в свою прогулочную сумочку из нейлона, расшитую пластиковыми жемчужинами, в которую еле влез мой
