такт ее движениям.
Женщина откидывается назад, позволяя увидеть ее лицо: это леди Селеста Мэндерли!
Но мужчина совершенно определенно не лорд Мэндерли.
Муж Селесты невысокий, коренастый и лысеющий, а мужчина с ней раза в два выше графа, с широкими плечами, рельефной мускулатурой и копной темно-каштановых волос, достигающих почти до плеч.
Мне надо уйти, но отражение лица мужчины, пусть и частично скрытое маской, меня гипнотизирует.
И хотя я с самыми лучшими намерениями честно собираюсь уйти, каждое мое «Все, ухожу» растворяется с новым стоном Селесты.
Она явно не притворяется, поэтому он, очевидно, хорош. Снимаю шляпу, леди Мэндерли…
И вдруг наши взгляды пересекаются в зеркале.
Прежде, прикрыв глаза или уткнувшись лицом в шею леди Селесты, он не замечал моего присутствия; но сейчас смотрит, не отрываясь, с нахальной усмешкой и дерзким вызовом во взгляде.
Подпрыгнув от смущения, я пячусь назад и наступаю на подол платья так, что чуть не отрываю его.
Спешу по коридору и обратно вниз по лестнице, даже не глядя, куда иду, и в итоге наталкиваюсь на кого-то так, что шлепаюсь на пол.
– От тебя, как всегда, сплошные проблемы, Ребекка, – замечает Аузония Осборн, смерив меня взглядом сверху вниз. – Впрочем, это было ожидаемо.
Клянусь, я сотру эту раздражающую улыбочку!
– Твоя злоба тоже предсказуема, Аузония, – отвечаю я.
– А ты без перчаток из-за нонконформизма или гордишься своими пальцами в чернилах?
Черт, я не надела перчатки!
– По крайней мере, чернильные пятна подтверждают, что я умею писать. А вот твои руки без единого пятнышка оставляют сомнения. – А потом машу перчатками перед ее носом: – Но раз это оскорбляет твой взор, я их надену. – И только натянув одну, я понимаю, что потеряла другую.
– Раскрасневшаяся, растрепанная, в одной перчатке и помятом платье, еще и вышла с другого, удаленного от праздника этажа. Ребекка, если бы не твоя репутация, я бы предположила, что ты занималась чем-то непозволительным.
– Ребекка! – зовет меня тетя Кальпурния, рядом с которой стоят леди Сефтон и еще двое мужчин. Один достаточно молодой и, должна признать, первый по-настоящему привлекательный джентльмен на балу, другой постарше и более внушительного вида, с темно-синей лентой ордена Подвязки[18]. – Вот ты где! Пока мы не уехали, хотим представить тебя лорду Чарльзу Резерфорду, герцогу Уиндэму.
– Леди Ребекка, слухи о вашей красоте не отдают вам должное, – приветствует меня молодой красавец.
Светло-каштановые волосы, карие глаза, никаких шрамов от оспы, он не потеет, и зубы все на месте. Подходит! В 1816 году мои требования стремительно снижаются.
– Зависит от того, кого вы слушали, лорд Резерфорд, друзей или врагов, – отвечаю я, бросив взгляд на Аузонию.
Леди Сефтон, в свою очередь, представляет мужчину с лентой:
– Артур Уэлесли, герцог Веллингтон, тот самый, кто освободил Европу от кошмара в лице Наполеона. Лорд Уэлесли, Ребекка Шеридан, я намереваюсь представить ее ко двору. А, и это леди Астория Осборн.
– Аузония, – уязвленно поправляет она сквозь сжатые зубы.
Я приседаю в глубоком реверансе, Аузония следом.
– Польщена нашим знакомством, – говорю я. Эх, видела бы меня эта старая грымза, профессор Салли!
– Прелестные юные леди, – замечает Веллингтон. – Вы, должно быть, кузины?
Я могла бы оскорбиться от предположения, что кто-либо мог счесть меня родственницей Аузонии, но могу сыграть на ситуации иначе.
– Будь это так, герцог, в таком случае и я могла бы сказать, что состою в родстве с вами, но этой честью может похвастаться только Аузония.
Застывший взгляд этой принцессы снобов и озадаченный вид Веллингтона показывают, что я попала в точку.
– Племянница, если я верно помню, – добавляю я.
– Дальняя, – поспешно вставляет Аузония. – Дальняя племянница.
– Однако… Вынужден предположить, что память меня подводит: я и не подозревал, что благодаря моим четверым братьям у меня столько племянников и племянниц, о которых узнал за последние месяцы. В этом следует винить мою семью, что не сообщали мне о родственниках за все те годы, что я провел на войне и вдали от Англии.
Учтиво кивнув, герцог отходит, направившись к другим гостям, нетерпеливо ожидающим его величественного присутствия.
– Я бы с удовольствием попросил вас оказать мне честь и потанцевать со мной, леди Ребекка, – говорит тем временем лорд Резерфорд, тоже явно прощаясь. – Но, полагаю, будет более уместно подождать до вашего официального дебюта. Прошу вас оставить мне танец.
– А я свободна! – кудахчет Аузония. – То есть… у меня еще есть пара свободных мест в бальной книжке, так как я хотела немного отдохнуть, но я буду рада уделить вам танец.
Вот же надоедливая коза…
Герцог смотрит на нее с непроницаемым выражением.
– Возможно, в следующий раз. – И кивает уже мне: – Хорошего вечера, леди Ребекка.
– Леди Селеста! – зовет тетя Кальпурния, взмахнув веером.
К нашей группке подходит хозяйка дома, но стоит ей встретиться со мной взглядом, как она опускает голову на свой бокал и выдавливает натянутую улыбку.
Ощутив ее неловкость, я молчу, предоставив вежливые прощания тете, а сама обращаюсь снова к Аузонии:
– Чем сплетнями интересоваться, я бы тебе посоветовала почаще писать своему дяде, герцогу Веллингтону; не похоже, чтобы он тебя вспомнил. Кто-то мог бы подумать, что ты просто выдумала это родство.
Вслед за тетей Кальпурнией и леди Сефтон выхожу и сажусь в экипаж, размышляя о вечере. Гвенда мне посоветовала наслаждаться балами, и, возможно, виной тому мои завышенные ожидания после романов Патриции О'Нил и ей подобных, но этот мой первый бал не оказался таким уж приятным. Не говоря уже о местных джентльменах. Может, будь там Эмили, мы бы посмеялись вместе!
– Арчи не вернется с нами? – спрашиваю я тетю, заметив его отсутствие.
– Он предпочел остаться пообщаться со своим другом Беннетом. В душе я искренне надеюсь, что жена Беннета представит его какой-нибудь достойной девушке и он бросит эту актрисульку из Сохо. Теперь, когда Арчи носит титул твоего отца, на первом плане у него должна стоять женитьба на женщине, подходящей на эту роль, а не развлечения с новой любовницей каждый месяц. В этом сезоне у нас должно быть много визитов, дадим бал в твою честь… Твой дядя своим ворчанием доведет меня до изнеможения, но как иначе, ведь в этом году твой дебют. А как тебе герцог Уиндэм? Прекрасная партия, прекрасная…
Но я тетю больше не слушаю: все внимание переключилось на карету, остановившуюся на противоположной стороне улицы, куда как раз садится мужчина в маске. Тот самый, что был с леди Селестой.
Он оборачивается и, когда видит меня, коротко кивает в тот
