Сейчас он чешет моего кота (которого я уже второй раз обзываю Маркизом, чтобы не выглядеть дурой) за ушком и рассказывает мне смешную историю из детства, от которой у меня совсем не сходит улыбка с лица.
Странно? Очень.
В редкие минутки я ловлю себя на мысли, что происходит что-то невероятно странное, но в основном мне хорошо и комфортно. Только голова немного побаливает и хочется спать, но на самом деле мне так хорошо сейчас здесь, что я готова и боль терпеть и хохотать и дальше вопреки наставлению врача, который говорил побольше отдыхать.
– Есь, ты хорошо себя чувствуешь? – спрашивает Мирослав уже пятый раз за последние полчаса.
А я хорошо. Немного плохо, конечно, но морально я в полном порядке, что в моей ситуации довольно-таки необычно…
– Да, все хорошо, – немного недоговариваю, потому что сейчас как никогда не хочется, чтобы меня жалели. Мне здорово слушать истории о том, каким Мирослав был непослушным ребенком, а головная боль и легкая тошнота пройдут обязательно.
Он хочет спросить что-то еще, но его прерывает звук пришедшего мне сообщения. Я поднимаю телефон, но голова так болит и кружится, что буквы перед глазами натурально плывут. Черт… Неприятно.
– Прочитай, пожалуйста, что-то у меня кружится все, – протягиваю телефон Мирославу, зная, что ничего страшного мне не может прийти, что я могла бы скрывать от кого бы то ни было. Либо банк, либо предупреждение о сильном ветре, другого не дано.
– Демид пишет, – говорит Мирослав чуть холоднее, чем разговаривал со мной минуту назад, и я думаю, что вырвать телефон из его рук, наверное, будет слишком дерьмово, хотя очень хочется. Мне странно то, как ведет себя Мир сейчас, он откровенно проявляет ко мне знаки внимания, хотя я искренне не могу понять природу этого поведения. И то, что его лучший друг – мой бывший парень, отношения с которым развивались на глазах у Мирослава, дает мне какое-то до ужаса странное ощущение, словно я сталкиваю их лбами, хотя это совершенно не так.
– Что пишет? – Я очень надеюсь, что там что-то незначительное и неважное.
– Пишет, что Яська сошла с ума и требует его привезти к тебе, а он, как самый настоящий каблук, не может противостоять девушке, поэтому прости заранее и, если не хочешь видеть их, просто не открывай дверь, они подумают, что тебя нет дома, и просто уйдут, – пересказывает Мирослав мне текст сообщения.
Глаза тут же распахиваются в удивлении. Ярослава… что? Что он сказал? Яся требует его привезти ко мне? Какого черта? Новая Яся – это сплошное удивление, я не могу к ней привыкнуть, в моей голове она все еще вредный подросток с жутким характером и тотальной нелюбовью к моей персоне. Я понимаю, у нее гормоны и странности сейчас, но почему я?
Не то что я была бы не рада ее видеть, нет! Но… это просто до ужаса странно! Мне неловко даже от одной мысли, что они все будут сидеть на моей кухне и пить чай. Вспоминаю нашу встречу в кофейне, когда от неловкости хотелось сквозь землю провалиться, и краснею от одной мысли.
Резко никого не хочется видеть. Появляется желание даже Мирослава выгнать, чтобы он встретил по пути Демида с Яськой и увел их подальше, а я бы легла спать и прогнала бы наконец это дурацкое головокружение.
– Откроешь? – спрашивает Мирослав, а на лице явно читается недовольство.
Да что с тобой?! Почему ты ведешь себя так, словно я тебе нравлюсь?
– Не знаю, – пожимаю плечами. На самом деле желания нет, но не открыть беременной я просто не смогу. Да вообще не смогу делать вид, что меня нет дома, просто чтобы не видеть никого. Это ведь некрасиво, я не привыкла вести себя так. В конце концов, что страшного случится, если я все-таки им открою?
Не могу договориться сама с собой и так сильно ухожу в мысли, что очухиваюсь, только когда в дверь звонят. Поднимаю взгляд на Мирослава – он смотрит на меня в упор и ждет каких-то действий. Молча ждет, просто смотрит, давая выбор.
А выбор-то какой?
Если я открою дверь, я переведу этот вечер в полный хаос.
А если нет, то это будет равносильно тому, что я сделала выбор в сторону Мирослава. А я как бы… Как минимум не готова. Он ведет себя как настоящий джентльмен сейчас со мной, но старые раны все еще болят, и я не могу воспринимать новую его версию на все сто процентов. Я жду подвоха! Именно поэтому решаю пока оставить все на дружеской ноте, потому что банально не готова давать кому-то шансы или что-то еще. На самом деле я хочу только спать. Я очень устала.
– Открой, пожалуйста, – шепотом прошу Мирослава, потому что понимаю, что с головокружением такой силы мне придется идти к двери, держась за стенку. А я не хочу так позориться.
Он опускает голову и чуть усмехается, и я готова поспорить, что эта усмешка не так проста, как кажется. Да, у меня очень много комплексов, и я далеко не самая уверенная в себе девушка, но отличить знаки внимания со стороны мужчины от банальной дружбы я все же могу. Мирослав пришел ко мне с цветами и наговорил кучу приятных слов не из дружеских побуждений. Он смотрит на меня иначе, у меня от его взгляда мурашки бегают. А он и не скрывает этого совершенно. Наоборот, показывает все намерения, говорит комплименты, заботится.
Мне все еще до ужаса странно, и пока я не готова делать хоть что-то, чтобы пойти ему навстречу, как бы там ни было.
Мирослав кивает и идет к двери, а я шумно выдыхаю и встаю аккуратно, но голова так резко начинает кружиться, что я сразу же падаю обратно на стул и пытаюсь дышать полной грудью, чтобы унять это ужасное состояние. Кажется, мне действительно пора отдохнуть. Нужно засунуть свое стеснение куда подальше и сказать всем неожиданным гостям, что мне плохо, а потом доползти до кровати и сладко уснуть. Да, так и сделаю!
– А ты что тут делаешь? – слышу голос Ярославы и чуть улыбаюсь. Сумасшедшая и несносная, в этом она совершенно не изменилась. – Где Есенька? Мне срочно нужно ее обнять!
Не знаю, что за резкая потребность во мне, но это даже приятно.
Яська заходит на кухню одна, а голоса парней я слышу приглушенно из прихожей и разобрать, о чем говорят, пока не могу.
– Есенька! – Она раскрывает руки и очень-очень смешно подбегает ко
