опаснее, чем я предполагал. Если это Зеркало Душ или какая-то его кустарная модификация… то Ярк не просто заглянул в мою прихожую. Он мог видеть… всё.
— Как долго вы были… внутри? — я старался говорить спокойно, хотя внутри всё кипело от ярости и тревоги.
— Минуту. Может, две. Трудно сказать точно — время текло как-то странно. Аглая говорила с вами о состоянии графа, потом… Потом вы начали вставать, и тут… — Ярк нахмурился, вспоминая. — Тут что-то изменилось. Словно невидимая, ледяная стена начала расти между мной и вашим сознанием. Я почувствовал мощный, выталкивающий толчок.
Это я начал приходить в себя.
Моя воля, мой инстинкт самосохранения, даже в бессознательном состоянии почувствовал чужое присутствие и как иммунная система начал отторгать инородное тело.
Но лучше пусть думает, что справился сам. Пусть его солдатское эго останется нетронутым.
— Вы боролись?
— Ещё как! — в его голосе прозвучала гордость. — Сконцентрировался на своих собственных воспоминаниях — первый бой, свадьба, рождение сына, смерть жены, служба у Ливенталей. Цеплялся за них как утопающий за соломинку. И в конце концов — бац! — я снова на базе, стою над этим проклятым артефактом с обожжёнными руками.
Он показал мне свои ладони. На них действительно виднелись следы ожогов, уже начавшие затягиваться, но ещё розовые и воспалённые.
Итак, минута или две. Время, за которое он мог увидеть… ничего.
Мой разум в тот момент был пуст. Он видел лишь то, что видели мои глаза, слышал то, что слышали мои уши. Он был пассивным наблюдателем.
Мои мысли, моя память, моя истинная сущность — всё это было надёжно заперто за барьерами, которые он не смог бы пробить, даже если бы пытался.
Облегчение было почти физическим. Он не видел Архилича. Он видел лишь доктора Пирогова, приходящего в себя. Опасность миновала. Но контрольный вопрос задать всё же стоило.
— Вы что-то видели? Узнали из моих мыслей? — спросил я напряжённо.
— Только обрывки, — Ярк покачал головой. — Темнота, холод, ощущение… смерти? Не могу точно описать. Как будто заглянул в морозильную камеру морга. И ещё… — он прищурился, пытаясь подобрать слова. — Странное ощущение двойственности. Но это наверняка мне показалось от шока.
Слишком близко к истине. Опасно близко.
Теперь понятно, почему он догадался, что я некромант. Но пока это лишь ощущение, интуиция солдата. Опасности он не представляет.
— Теперь ваша очередь, — сказал Ярк, скрестив руки на груди. Он снова стал следователем. — Я рассказал вам то, чего никому и никогда больше не расскажу. Ответьте тем же. Что вы узнали о метаморфе? И, что гораздо важнее — кто стоит за всем этим?
Он выполнил свою часть сделки. Теперь был мой черёд. Я медленно достал из внутреннего кармана маленький чёрный шарик — сморщенный, как чернослив, сгусток мёртвого проклятья — и положил его на ладонь.
— Тот, кто проклял Ваксина — некромант. Причём не просто некромант, а мастер высочайшего уровня. Возможно, он давно и упорно учился тёмным искусствам, — я смотрел на него, оценивая его реакцию.
Ярк нахмурился так, что его густые брови сошлись на переносице.
— Некромант? Вы уверены? И почему вы говорите об этом так спокойно? Некроманты, мягко говоря, не пользуются популярностью в Империи. Да и за её пределами тоже. За одно подозрение в некромантии можно нажить себе проблем.
Он предупреждал, а заодно и проверял мою реакцию.
— По характеру проклятья это очевидно, — я повертел «чернослив» в пальцах, демонстрируя его, как редкий экспонат. — Видите эту структуру? Если бы вы могли видеть магическим зрением, вы бы увидели сложнейшее переплетение тёмных энергий. Семнадцать слоёв заклинания, каждый из которых привязан к определённой лунной фазе. Триггер активации через укус. Полное подавление человеческой личности во время трансформации. Это не работа какого-то деревенского колдуна. Это почерк мастера старой школы.
— Как вы всё это определили? — подозрительно спросил Ярк. Его взгляд был острым, как игла.
— У меня есть определённые… способности, — уклончиво ответил я. — И знания, полученные из старых, очень старых книг. Но точно мы всё узнаем, только когда поймаем этого некроманта. И этот концентрат проклятья, — я поднял шарик, — поможет нам в этом. Он как отпечаток пальца. Уникальный магический след. С его помощью можно выследить создателя.
Я снова смешал правду и ложь в идеальной пропорции. Концентрат действительно был уникальным следом. Но выследить с его помощью кого-то?
Для этого нужен был ритуал, требующий ресурсов, которых у меня и близко не было. Но Ярку об этом знать было не обязательно. Главное — я дал ему цель. И инструмент, который, как он думал, приведёт к этой цели.
Ярк решительно кивнул, и я увидел, как холодная маска профессионала на его лице треснула. В его глазах вспыхнул тот же хищный, боевой огонь, что горел в них на поляне у озера.
Он был не просто охранником, который только что получил новую боевую задачу.
— Отлично. Когда выдвигаемся на поиски этого ублюдка?
— А вам-то это зачем? — я изобразил лёгкое удивление. — У вас и так забот полон рот. Охрана графа, безопасность поместья, деловые поездки Аглаи…
Это был тест. Мне нужно было понять его истинную мотивацию. Он уже знает часть правды. Насколько глубоко он готов погрузиться в эту тьму?
— Нужно доводить дело до конца, — твёрдо отрезал Ярк. — Я не из тех, кто бросает начатое на полпути. К тому же…
Он помолчал, подыскивая слова.
— Это напрямую касается безопасности Аглаи. Моя обязанность, моя клятва — защищать её и весь род Ливенталь. Этот некромант не просто так проклял какого-то бандита. Он проклял человека, который чуть не напал на неё. Помните, что сказал Ваксин, когда мы его нашли? «Я вас ждал». Он ждал не нас. Он ждал её. Я видел, как он летел прямо к ней. Это не случайность. Это часть какого-то плана, направленного на бедную девушку.
Не сказать, что он был неправ. Я тоже видел, что прыжок Ваксина был двояким, его можно было расценить как нападение на меня, так и на неё. Но мы этого уже никогда не узнаем.
Я посмотрел на него другим взглядом.
А ведь этот Ярк не просто наёмник. Не солдат, отрабатывающий жалованье. Он искренне предан семье, которой служит. Готов рисковать жизнью не за деньги, а по велению долга и чести.
Таких людей было мало в любом
