я хочу ей помочь. Хочу, чтобы она была счастлива.
Лена молчит и вздыхает.
— Я ничего не знаю.
По-хорошему не удалось. Придется иначе.
Хватаю ее за плечо и одним резким движением поднимаю с кровати.
— Ай, Мирон, что ты творишь?! – она округляет испуганные глаза.
— Слушай, я правда пытался договориться с тобой, - по привычке ухмыляюсь я, разглядывая ее расширенные от испуга зрачки.
Она напряжена. Это мне нравится.
— Сдавать планы Анжелики? Ты с ума сошел?! Она моя подруга.
— Подруга? – приближаюсь почти вплотную к ее губам. — Ты переспала с ее мужем сегодня ночью. Ты так кончала, Лен, что соседи два раза заходили. Конечно, ты напилась и ни хера не помнишь… Я тебя спрашиваю: ты все еще считаешь себя ее подругой?!
Лена всхлипывает, слезы текут из глаз, как маленькие бисеринки.
— Но я люблю тебя, Мирон, — она всматривается в мои глаза, пытаясь найти понимание, но мимо. — Я не могла упустить такую возможность. Видеть тебя с Анжеликой слишком больно. Я правда пыталась забыть, но все бесполезно... Я плохая подруга, я всегда ей завидовала.
— Да. Ты права. И важно — ты сама это признала. А теперь слушай меня, — я подбираюсь вплотную к ее уху, продолжая крепко сжимать плечо. — Все, что тебе говорит Анжелика, должен немедленно знать я. Особенно — ее абсурдные планы, которые могут подвергнуть ее опасности. Если, ты, сучка мелкая, решишь ей меня сдать или, еще хуже, соврешь мне — я тебя… сохраню интригу. Но, клянусь, тебе не понравится то, что я сделаю. Это будет неприятно.
Лена слушает, закрыв глаза, я даже начинаю нервничать, вдруг она кончит от моего голоса, а я — останусь неудовлетворенным. Несправедливо…
— В глаза смотри.
— Я поняла, — подчиняется она, внимательно всматриваясь в мои суровые глаза. — Как скажешь, Мирон.
— Спасибо, — отвечаю, целуя ее в соленую щеку. — На связи.
Теперь остается только ждать. Лена — мой единственный шанс узнать, что творится в голове у Анжелики.
— Ах да, — кладу на стол двадцать тысяч: вся наличка, которая завалялась в кармане, — прости за платье, увлекся.
Глава 10. Анжелика. Последняя надежда.
Прошлое. Четыре года назад.
Его мать ничего не знает. Я так надеялась получить информацию. Все тщетно. Мне никогда не найти его. Надо выяснить, точно ли Гоша забрал документы. Уезжать в Китай одному… Какой-то бред. Ему разве есть, что там делать?!
Расхаживаю по своей комнате и пытаюсь переварить информацию.
Нервно поглядываю на телефон. Кирилл не отвечает уже два дня. Сомневаюсь, что вообще получу какой-то ответ. Да почему он такой странный?!
Нервно хватаю телефон и кидаю в сумку. Подхожу к двери и… ну, конечно. Тяжело вздыхаю.
Мирон с букетом белых роз. Смотрю и качаю головой, прикусив от злости губу. Вечно не вовремя.
— Цветы?
— Цветы, — подтверждает он и небрежно сует мне в руки отборные белые розы, скользя хищным взглядом по моему телу, — должен же я хоть иногда дарить жене цветы.
— Я хотела смотаться в универ. Надо договориться о сдаче экзаменов, — вру и отвожу взгляд.
Мирон хмурится и проходит в комнату, присаживаясь в кресло. Он с подозрением смотрит на меня, закинув ногу на ногу.
— Нечего там делать. Я вообще поговорить хотел.
— О чем? — я кладу прекрасные цветы на кровать. — Честно скажу — у меня нет времени. Потому что намеки ты не понимаешь…
— Что у тебя за секреты, детка? Поверь, чем дольше ты тянешь, тем меньше мне будет тебя жаль. И тем жестче будет разговор. Выбирай.
— Не понимаю, о чем ты, - я с вызовом смотрю в его глаза и не моргаю.
Мирон ухмыляется и отводит взгляд, ему, похоже нравится наша беседа. Он смотрит с явным превосходством, заставляя меня нервничать. Он думает, что сказать, подбирает слова, вена на шее вздувается от нетерпения мне все высказать. А я хочу, чтобы он уже свалил! Правду он все равно не добьется!
—Я думал лед между нами тронулся, — он переводит на меня свой настороженный взгляд.
Не доверяет мне.
— Не знаю, что ты там себе придумал, но твои… поступки ничто не способно перекрыть.
— Ах, вот оно как, — абсолютно не удивляется он.
— Да. Если ты закончил, то мне пора.
— Нет, не пора. Ты еще очень слаба, — он лениво встает, — если ты не заметила.
— Со мной все в порядке, спасибо за заботу, дорогой, — я пытаюсь говорить спокойно, но получается язвительно.
Мирон подходит к тумбе и достает пузырек с капсулами, не задумываясь, вручает его мне.
Я с презрением смотрю на это порождение ада.
— Значит, ты хочешь, чтобы я валялась здесь, да? Я от них не могу проснуться. Но тебе, похоже, все равно!
— Раз тебе их прописали, значит, тебе это нужно, — он отвечает, не скрывая, что доволен таким положением дел, понижая голос. — Или мне самому тебя заставить? Хочешь, я положу лекарство тебе в рот? Нежно…
Я открываю пузырек и кладу в рот «капсулу», Мирон заботливо наливает воду из графина и протягивает мне стакан.
Дело сделано. Он не понял ни-че-го.
— Ты такая сексуальная, — шепчет Мирон, и от его слов по коже пробегают мурашки, как не печально это осознавать.
Его ладони ложатся мне на талию, крепко обхватывают, словно не собираются отпускать, и он притягивает мои бедра вплотную к себе. Медленно поглаживает меня и жар расходится по всему телу. Ощущаю его твердый член под тканью брюк и свое неровное дыхание... Вот оно, началось — тело моментально реагирует на его властные прикосновения.
— Если ты помнишь, врач запретил то, чего тебе так хочется, — нарочито нагло смотрю ему в глаза. Слишком нагло. И слишком провокационно.
По его лицу пробегает легкая эмоция раздражения, которая тут же сменяется дьявольской улыбкой. Секса у нас давно не было…
Его дыхание обжигает мои губы. Мирон сохраняет небольшую дистанцию. Я тоже не отстраняюсь.
— Но из каждого правила есть исключение. Тем более это не больше, чем рекомендация…
Я обнимаю его за плечи, замечая, как черные зрачки расширяются от желания обладать мной, и поднимаю голову выше, чтобы дотянуться губами до
