Он поднял ее на руки и отнес к своему креслу, в котором он обычно сидел перед камином и читал книгу. Элиза не открывала глаза. Она обняла его за шею двумя руками и прижалась крепче. Она почувствовала, как он вынимает шпильки из ее волос и гладит ее кудри, рассыпавшиеся по плечам.
– Ты так прекрасна! – воскликнул он с любовью. – Так прекрасна!
Она взглянула на него и улыбнулась, заметив страсть в его глазах. Он погладил ее нежно по щеке.
– Теперь я вижу твою штучку, – сказал он.
– Не поняла… – прошептала она.
Он снова коснулся своими теплыми губами ее ямочки у рта.
– Моя мать всегда это так называла. У меня тоже есть одна штучка.
Прежде чем Элиза спросила, где у него эта «штучка», он снова стал ее целовать.
На какой-то момент Элиза подумала, что, может, она сошла с ума. Ведь она хотела уехать отсюда, не так ли? Она не собиралась заниматься любовью с этим грубияном и только что высказала все свои претензии.
Он сжал теперь ее груди, и она перестала думать. Ее голова просто отключилась, по крайней мере, на какое-то время.
Когда они поднимались по лестнице, Элиза ничего не могла с собой поделать – с собой и со своим желанием. Она села на кровати и смотрела, как он раздевается.
Она восхищалась его крепким мускулистым телом.
Вдруг она заметила шрам на его левом плече и еще один на бедре.
– Откуда у тебя эти шрамы? – спросила она.
Он улыбнулся и встал совершенно голый перед ней.
– Фермер – тоже опасная профессия. Однажды я напоролся на вилы, а второй раз на косу.
И он заставил ее встать, повернув к себе спиной. Медленно он расстегивал ей платье.
– Кажется, вы говорили, что не собираетесь быть моей служанкой, – сказала она лукаво и вздрогнула, когда его губы прикоснулись к ее обнаженной спине.
Платье упало на пол.
– Я лгал, – ответил Даррин, обнимая ее сзади.
Он сжал ее груди двумя руками и сильно прижал ее к себе, а потом положил на постель.
И тут же, к ее сожалению, он покинул ее, чтобы подойти к камину и подбросить угля. Вернувшись, он лег рядом с ней на постель и сказал:
– Думаю, что мы долго здесь будем. Не хочу, чтобы ты замерзла. А я тем временем тебе кое-что покажу, и ты убедишься, что мне есть чем похвастаться.
9
Элиза проснулась поздно утром, чувствуя себя полностью удовлетворенной. Она сладко потянулась. Граф Даррин спал рядом с ней, лежа на животе и повернув голову в другую сторону.
Улыбнувшись, Элиза вспомнила восхитительные моменты. Граф оказался неутомимым и страстным любовником. Она до сих пор не могла забыть выражение его серых глаз. В них полыхали такие молнии, что Элиза боялась ослепнуть и закрывала глаза.
Этот эксцентричный граф, несомненно, большой оригинал. Она могла признаться, по крайней мере, самой себе, что была несколько смущена.
Она привыкла к лондонским джентльменам, всегда корректным и вежливым. Впрочем, не то чтобы мужчины из светского общества были не такие сексуальные и требовательные Мужчины они все мужчины. Элиза об этом знала, хотя после смерти Джеймса у нее не было любовника.
Она не заводила себе любовника, потому что слишком любила своего мужа. Она даже подумать не могла об интимных отношениях с каким-нибудь другим мужчиной. Любовь еще не прошла, она продолжала жить в ее сердце. Так что она не врала Майлсу, когда говорила о муже. Джеймс тоже был страстный любовник. В этом отношении ей не на что было жаловаться.
И все-таки, даже при большом воображении, она не назвала бы это браком по любви.
Нет, они с Джеймсом просто отлично подходили друг другу. Они умело вели совместное хозяйство и старательно исполняли свои супружеские обязанности. Все родственники, глядя на них, одобрительно кивали.
В положенное время Джеймс должен был получить титул графа, а она стала бы графиней.
Конечно, у них были бы дети. И жизнь продолжалась бы спокойно и в довольстве. Так человек доволен парой старых разношенных туфель. И Элиза хорошо знала, что позволит Джеймсу завести любовницу. Более того, она думала, что после рождения наследника и сама сможет иметь любовника. И муж не будет возражать против этого. Лишь бы никто не знал. Так обычно все делали. У ее отца была любовница. Элиза видела ее в Лондоне. А уж любовницам Майлса она давно потеряла счет.
Элиза хмыкнула, вспомнив, как она мечтала о настоящей любви, когда была еще юной девушкой. Мечтала и ждала, да потом махнула рукой и вышла замуж за Джеймса Чалмерса, потому что титул и любовь не имеют ничего общего, как сразу проинструктировал ее отец. Она думала, что ей еще повезло – ведь она и в самом деле любила Джеймса. Она хоть не кривила душой. Так все и получилось: отец нашел ей мужа, а она согласилась без колебаний.
И вот теперь у нее было странное ощущение, что граф Даррин ни за что не оказался бы в подобной ситуации. И Элиза удивлялась, почему она так в этом уверена?
Собственно, ей-то какое дело? Она не собиралась выходить за него замуж. Да и вообще, уже через несколько дней она скажет ему «прощай», может быть, даже поцелует или просто улыбнется.
Конечно, ей нравится заниматься с ним любовью. Но Элиза еще не сошла с ума, чтобы на всю оставшуюся жизнь поселиться в этом ужасном доме – так далеко от Лондона и от всего того, что так дорого ей и привычно.
Осторожно она выскользнула из-под одеяла и встала с постели.
Помывшись чуть ли не ледяной водой, она вернулась на цыпочках, легла снова и прижалась к теплой спине графа Даррина.
– О Господи! – крикнул он, мгновенно проснувшись и оттолкнув ее от себя. – У тебя ноги как ледышки! Да и руки ничем не лучше.
Она хихикнула.
– Потому что вы не заботитесь о них, сэр. Можно ведь что-то сделать с этой холодной спальней, чтобы в ней было хоть чуточку потеплее. Неплохо бы постелить на пол большой ковер. Да и одеяло желательно потолще.
– У-гм. – Он встал и потянулся. – Нет холод тебе полезен. Укрепляет твое здоровье.
– Здесь вообще хоть когда-нибудь бывает тепло? – капризно спросила Элиза. – Тут знают, что такое лето?
– О да, будь уверена. Где-то в конце июня на пруду окончательно тает лед, и приблизительно в начале августа можно ненадолго снять зимнюю одежду. Потому что уже через месяц снова наступают холода.
– Ужасно, это просто ужасно, – сказала она. – Не знаю, как люди могут выдерживать такой холод.
Элиза смотрела на него настороженно. Она прижала плотнее одеяло к своему подбородку: боялась, что граф обидится на ее слова и вытащит ее из постели.
Но он только подошел к камину и подбросил еще угля. Элиза смотрела, наслаждаясь. Ей очень нравилась мужественная фигура графа – широкие плечи, узкая талия, крепкие упругие ягодицы.
