– Но я же говорила. И повторяю, что ничего забавного в этом не было! – воскликнула Элиза.
Она тут же постаралась успокоиться. Даже ей самой ее голос показался очень напряженным. Конечно, это не укрылось от внимания проницательного Майлса. Так она выдаст себя. Надо быть настороже.
– Я оставила в Йорке мою служанку, потому что она заболела, – продолжала Элиза. Майлс хотел задать какой-то вопрос, но она быстро сказала: – Поверьте, Майлс, все это было ужасно! И эта жуткая метель! Я не могла уехать, даже если бы лорд Даррин не отослал мою карету. Все дороги были засыпаны снегом.
Ее кузен поднял свою белую аристократическую руку.
– Но получается, что вы остались наедине с графом, раз в доме не было даже вашей служанки. Это очень пикантно! Не вздумайте говорить об этом вашему отцу, кузина! Кроме того, у меня сразу возникает другой вопрос. Оставшись с вами, такой прелестной и очаровательной, граф разве не предпринял ни одной попытки соблазнить вас? Или, возможно, именно его неудача вас так сильно расстроила?
Элиза встала и подошла к окну. Она надеялась, что Майлс не догадается, зачем ей это понадобилось. Она хотела убежать от его проницательных черных глаз.
Наконец она пожала плечами и сказала:
– Графу не нравилось мое присутствие в доме. Он был занят исключительно своей фермой. Да и вообще, я не думаю, что все мужчины должны обязательно влюбляться в меня. Вы, например, никогда не были в меня влюблены.
– Я нет, но на то есть причины, – проговорил он, вставая.
Он взял ее за подбородок, и она была вынуждена поднять голову и посмотреть ему в глаза.
К ее удивлению, его улыбка была почти нежной. Он наклонился и поцеловал ее в щеку.
– Не беспокойтесь, Элиза, – произнес он, – я не буду вас больше смущать, моя дорогая.
Подойдя к двери гостиной, он повернулся и как бы между прочим добавил:
– Один совет, кузина. Не появляйтесь с таким грустным лицом в городе, умоляю вас. Даже если вам все равно, что скажет свет об этом вашем печальном приключении, то мне не все равно. На карту поставлена моя репутация. И, если помните, я предупреждал, чтобы вы никому не говорили о том, что собираетесь нанести визит этому загадочному графу. Потому что теперь все только и будут расспрашивать вас о вашем визите, стоит вашему симпатичному личику показаться на публике.
Он едва успел выскочить из гостиной: Затем Майлс наклонил голову и прислушался. Он не ошибся – тяжелый предмет грохнулся в уже закрытую дверь и разбился.
– Кажется, это одна из ужасных фарфоровых статуэток, которые стоят на камине, – сказал он дворецкому, когда тот подал ему шляпу, трость и перчатки. – На вашем месте, старина, я бы не входил туда некоторое время, вы меня понимаете?
Дворецкий поклонился, и, глядя на его бесстрастное лицо, Майлс слегка кашлянул.
– Впрочем, вы не дурак. Извините меня.
* * *
Визит Майлса имел положительные результат. Элиза перестала грустить и зажила так, как она привыкла.
Она наняла новую служанку, купила ткань для новых платьев, а также сообщила своим друзьям, что она вернулась в город и снова дает приемы. Один был особенно удачным. Всей компанией они прокатились по замерзшей Темзе, посетили ледяную ярмарку, а когда стало совсем холодно, собрались у Элизы на чудесный ужин.
Элиза старалась быть самой веселой на вечеринках, на приемах и в театре. Но, придя домой, она ложилась на постель и долго глядела в полог над собой. И тогда она могла сбросить маску веселости и признаться в душе, что она самая несчастная в мире. Потому что ей не хватает Дрейка Даррина.
Она страстно хотела ощутить каждый дюйм ее мускулистого энергичного тела. Она хотела ощутить его запах. Его смех. Его губы. И даже эту смешную ямочку. А еще Элиза так соскучилась по его рукам. О да, ей так не хватало его рук и тех сладостных ощущений, которые они дарили. Забыть его яркие серебристые глаза было невозможно, как и его длинные божественно-золотистые волосы.
И все-таки, как она ни страдала по нему, Элиза знала, что не сделала ошибки, отказавшись стать его женой.
Потому что даже теперь, на большом расстоянии, Даррин-Кастл не казался ей более привлекательным.
Слишком хорошо она помнила ледяные сквозняки, скрипучую лестницу и стонущие доски чердака, малюсенький, но прожорливый камин в ее спальне и ведро с грязной водой. Особенно его.
Не видела Элиза и никакой романтики в том, чтобы своими руками подбрасывать уголь в камин, жить на кухне и ходить ночью через двор в пургу, цепляясь за веревку и трясясь от страха. И Элиза старательно напоминала себе грубые манеры Даррина, отсутствие у него всякого шарма и этот его невозможный акцент.
* * *
Но странно было другое. Все эти правильные мысли приходили к ней в дневное время. А по ночам Элиза думала только о нем самом. Она не слышала его ворчливых замечаний. Она слышала только его страстный голос, который шептал ей в ухо, какая она красивая и как он страстно хочет ею обладать.
Однажды вечером, во время большого представления в Ганновер-сквере, она встретила своего кузена.
Майлс пригласил ее в тихий салон рядом с залом.
Когда лакей принес им шампанского, Майлс поднял свой бокал и воскликнул:
– Браво, Элиза! Я горжусь вами!
– Рада заслужить ваше одобрение, сэр, – ответила она с улыбкой. – Хотя, если честно, я не понимаю, по какому поводу аплодисменты? Этой зимой я развлекалась, как никогда, и вы сами можете видеть, что ошибались, намекая на мое увлечение йоркширским графом.
– Действительно, я намекал? – спросил он лениво и внимательно посмотрел на нее.
Лицо Элизы сразу вспыхнуло. Но она заставила себя улыбнуться. А затем опустила ресницы и произнесла лукаво:
– Мне придется считать, что вы ревнуете меня, сэр, если вы будете упоминать о нем слишком часто. Я даже посмею надеяться, что вы наконец-то решились серьезно за мной ухаживать и просить моей руки. О, неужели это правда? Последний великий холостяк все-таки побежден! Это роскошное перо в мою шляпу!
От его соленого ответа она чуть не поперхнулась шампанским, глоток которого она неосторожно хотела отхлебнуть именно в этот момент.
Пока она кашляла и пока он хлопал ее по спине, граф Даррин был забыт к великой радости Элизы.
11
Прогуливаясь как-то в солнечный день со своим кузеном, Элиза увидела оживление, царившее недалеко от Кавендиш-сквера.
Один из домов, построенных еще в 1600-х годах, спешно обновлялся, а другой, что напротив, уже был отделан и туда завозили новую мебель, картины, зеркала и даже уголь.
– Кажется, это бывшая городская резиденция герцога Хэлстона? – спросила Элиза. – Я слышала, что дом был продан за огромные долги. Интересно, кто его купил?
