Такой быстрой реакции космические разбойники не ожидали, поэтому оказались совершенно не готовы к нападению.
Силы Конфедерации разгромили пиратский флот меньше чем за полчаса, а потом высадили десант на планету.
Головорезы ничего не могли противопоставить закованным в силовую броню бойцам, собаку съевшим на подавлении бунтов. Теперь избиение происходили не в космосе, а на поверхности.
Столица была взята под контроль всего лишь за два часа.
Хотя флот прибыл слишком быстро, пираты успели нанести колонии серьёзный урон.
— Все сложно. Мы справляемся с ситуацией, но с каждой минутой она становится только хуже. Стоит разобраться с одним, начинается что-то новое. Другие корпорации уже решили, как нас разделать на куски и съесть… — усталым голосом сказала Лиса.
Неожиданно заиграла тяжелая мощная музыка, Василиса привычным движением вытащил из кармана комм, едва заметно поморщилась и встала со своего места.
— Извини, мне надо бежать. Я срочно нужна отцу. Ты пока отдыхай, я постараюсь к тебе заглянуть, если врачи меня пропустят.
— Хорошо, буду ждать, — улыбнулась я.
Едва за Лисой закрылась дверь, я устало закрыла глаза.
Разговор вымотал меня похлеще допроса. Девочка как будто вывернула меня наизнанку.
Хотя почему «как будто»?
Космические креветки, Василиса же меня фактически допросила!
— Алекс, ты тормоз, — тихо сказала я и хлопнула себя по лбу.
Наследница корпорации пыталась понять кто я есть на самом деле и почему все это делала.
И своих целей она добилась. Я сама не могла понять почему рассказала ей всю свою подноготную.
Да, я умолчала некоторые детали, но понять кто я и на кого работала не составит труда.
Одно их двух — либо я дура, либо во мне сейчас слишком много медицинских препаратов. А скорее всего и то, и другое.
Ну или у девочки просто фантастические таланты в области расположения людей к себе.
Ладно, поздно переживать о своей откровенности. Я все равно ничего уже с этим поделать не смогу.
Вряд ли Василиса продаст меня «Олимпу». Может она и не та милая девочка подросток, какой хотела казаться, но на сволочь, которую политкорректно называют «настоящим управленцем», не похожа.
Или же я слишком хорошо о ней думаю? Может стоит подготовить план побега?
Угу, далеко я убегу в таком состоянии с планеты, находящейся на военном положении?
Значит лежим и набираемся сил. В любом случае с Фан Ранцискоса надо убраться как можно скорее.
И все же где-то внутри теплилась надежда, что я слишком плохо думаю о девочке и ничего со мной не будет.
Я сжала пальцы правой руки в кулак, разжала их. Смертникам не делают таких дорогих подарков.
По крайней мере, я на это надеюсь.
Часть 1. Интерлюдия
Черные птицы из детских глаз
Выклюют черным клювом алмаз
Алмаз унесут в черных когтях
Оставив в глазах черный угольный страх
Наутилус Помпилиус «Черные Птицы»
На Фан Ранцискосе не любили высокие здания, предпочитали приземистые основательные строения. Небоскребы были редкостью. Все они были отданы под офисы «Ант Реплик».
Здание штаб-квартиры компании насчитывал две сотни этажей. Из них — сто восемьдесят надземных. Циклопическое по меркам этого мира здание доминировало над столицей за что его прозвали «Башней Черного Властелина».
Это название всегда казалось Василисе глупым и чрезмерно пафосным, но почему-то остальным оно нравилась.
Кабинет ее отца располагался на минус семнадцатом этаже. «Черный Властелин» предпочел место под землей, а не на вершине.
Обстановка в помещение была скромная — стол, кресло, терминал, несколько стульев для посетителей. Единственное «светлое пятно» — огромное голографическое окно. Сейчас оно показывало разрушенные улицы столицы.
Все строго, даже аскетично.
— Это было опрометчиво. Глупо и безответственно, — сказал Михаил Сорсия, внимательно смотря на дочь холодными серыми глазами.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Я знаю, папа, — потупив взгляд, сказала девушка.
Сидеть перед отцом на стуле для посетителей было непривычно. И неудобно. Обычно такие разговоры происходили дома, а не на рабочем месте.
Ее отец всегда был максимально спокоен и корректен. Он предпочитал не кричать на подчиненных, но тихо и спокойно отчитывать их.
Но сейчас Василиса хотела бы, чтобы отец просто наорал на нее.
Что угодно, но лишь бы не слушать этот спокойный размеренный голос.
Почему-то он был гораздо хуже криков, почему-то ранил больнее ножа.
Особенно после радости отца, когда она вернулась живой и невредимой.
— Мы не будем обсуждать почему наши медики установили твоей спасительнице лучшие имплантаты, которое у нас были. К счастью, у нас есть запасы, поэтому это не нанесло ущерб нашим сотрудникам.
— Я просто попросила их оказать ей необходимую помощь, — тихо сказал Василиса.
— Доктор Морган в красках расписал как ты его «просила», — сухо сказал генеральный директор. — В другой ситуации мы бы подробно это обсудили, но я хочу поговорить о другом.
— Ты все контролировал, — встретившись с отцом взглядом, с вызовом сказала Лиса.
— Естественно, я все контролировал, а у палаты дежурили мои люди. Неужели ты думала, что я оставлю тебя наедине с вооруженным до зубов киборгом?
— Она спасла мне жизнь.
Михаил покачал головой:
— Это не гарантирует твою безопасность.
— А еще вы накачали ее какой-то дрянью!
Генеральный директор поморщился.
— Никакой, как ты выразилась, «дряни». Только безопасные для здоровья человека препараты, которые оказывают определённое влияние на мозг. Это должно было создать необходимую обстановку для беседы со службой безопасности.
— Это теперь так называется? — не без иронии спросила Василиса, сложив руки на груди.
— Это всегда так называлось, — в тон ей ответил генеральный директор.
— Как мило, — буркнула девушка.
— Как есть, — недовольно сказал Михаил. — Понравилось допрашивать людей?
— Нет. Узнала больше, чем хотела. Гораздо больше.
— Неужели на тебя произвел такое впечатление проект «Олимпа»? — спокойно спросил отец, испытующе смотря на дочь.
Удар попал в точку.
Девушке опустила взгляд. Ей потребовалось некоторое время, чтобы сформулировать ответ:
— Я слышала о подобном. На экране планшета это выглядит не так страшно. Протезы в обмен на пожизненный контракт. Но когда ты сталкиваешь с результатом работы этой системы…
— Реальность всегда отличается от сухих строк, — вздохнул Михаил Сорсия. — Но согласен, программа «Девширме» — это слишком.
— Ты знал о ней?
— «Олимп» не был новатором. Первыми эту программу внедрили в ряде кантонов еще до гражданской. Выращенные ими головорезы убили много наших ребят во время войны, — сухо сказала генеральный директор. — Руководство «Олимпа» решило, что им нужно что-то подобное. Но не такое дорогое и опасное. Как сказала твоя… спасительница, им нужны были боевые рабы, а не преданные воины.
— Но это же… ужасно, чудовищно! — Василиса вскочила со своего места. — Нельзя так с детьми! Нельзя превращать их в…
Михаил вздохнул, покачал головой и печально посмотрел на дочь:
— Пусть лучше они умирают на улицах? Или угасают в палатах пока их страховка не истечет?
— Нет! Но есть же приюты, благотворительные программы… — сжав кулаки, сказала девушка.
— На всех мест не хватит, дочка, — с непонятной интонацией сказал генеральный директор. — Последняя социальная программа Конфедерации в муках умерла лет двадцать назад. Она долго сопротивлялась, но ее похоронили с песнями и плясками. Если уж государство не хочет этим заниматься, то какие претензии к корпорациям? Их дело прибыль, а не люди.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Но мы же этим занимаемся! У нас есть приюты, больницы! Мы заботимся о людях…
