не так просто: как новичок, она вся углубилась в изучение книг, системы и всего процесса обучения в школе. Элиза заметила эти попытки, что вызвало перемены в ее поведении. Во-первых, она прекратила флиртовать со мной, хотя до этого делала это с утра до ночи. Во-вторых, она невзлюбила Мелинду, они даже ни разу не поговорили за те два года, пока Элиза не вернулась в родную Австралию. Поэтому Мел так толком и не влилась в нашу компанию.
— Она была сучкой, — промолвила Мел.
— Это ты была сучкой!
— Я?
— Ты помнишь, как я в первый раз пригласил тебя в бар? Когда мы садились на электричку после работы.
— И что?
— Ты помнишь, что ты мне тогда сказала?
— У меня нет зонтика.
— И что это, черт подери, значило?!
— Дождь шел.
— Я же не собирался брать тебя на пикник!
— Я не знаю. Я запаниковала. Это была первая неделя в школе, и мне не хотелось показаться легкомысленной девицей, вроде… ну ты знаешь.
— Я думал, у тебя кто-то есть.
— Был. Но ничего серьезного. У тебя ведь тоже кто-то был.
— У меня?
— У тебя была девушка. Шелли Макдоналд.
Я удивился тому, что Мел знает ее фамилию. Мне казалось, я не говорил ей.
— Мы тогда уже порвали.
— Хм.
— Что?
— Ничего.
Мы снова замолчали. Я прокручивал в голове то, о чем мы только что говорили: о первом годе в Японии, когда страна для нас еще была полна загадок. Я представил, как потом, лет через двадцать, на какой-нибудь вечеринке в Медисоне, я буду уноситься в воспоминания об этом. Будут ли мои друзья слушать меня? Смогут ли они понять? А если мы с Мел когда-нибудь разойдемся, будут ли эти воспоминания иметь хоть какое-то значение? Если дерево падает в лесу…
— Ты помнишь Дегаву?
— Дегава… — протянул я, будто пытаюсь вспомнить, о ком речь.
— Один из моих студентов. Я тебе о нем рассказывала. Он еще мне стереосистему купил.
До того, как мы стали жить вместе и переехали в пансион в Шинагаве, Мел снимала комнату над комиссионным магазином электроники. Однажды она искала дешевые колонки и в этот момент столкнулась с Дегавой. Он помог ей найти огромный «Панасоник» и настоял на том, что заплатит сам. Она не соглашалась, конечно, но Дегава и слушать ее не стал. А как-то после занятий он пригласил ее в ресторан. Он уверял, что хочет лишь попрактиковаться в английском.
Я предупредил Мел об опасности такого предложения. Дегава был пятидесятилетним разведенным бизнесменом. Она — юной блондинкой из Америки. Тем не менее Мел всегда доверяла людям и искала в них хорошие черты. Наверное, поэтому она приняла его приглашение — с условием, что к ним присоединится ее соседка по комнате, из Ирландии.
Похоже, Дегава действительно вел себя безупречно и был заинтересован исключительно в практике английского языка. Во всяком случае, я ничего больше не слышал о нем после того ужина.
— И что он? — спросил я праздным тоном.
Промедлив, Мел ответила:
— Он покончил с собой.
Я приподнялся на локте.
— Когда?
— Пару лет назад.
— Почему ты не говорила мне?
— Он тебе не нравился.
— Неправда.
— Ты думал, что он старый извращенец.
— Я не…
— Нет, ты так думал.
— И откуда ты узнала?
— Один из студентов сказал. Они все знали об этом.
— Мне никто ничего не сказал…
— Я знала его получше.
— И как это произошло?
— Он повесился.
Я похолодел.
— В этом лесу?
— Нет, в своей квартире. Его обнаружили только через неделю. Никто не удосуживался проверить, куда он пропал.
— Почему?
— Я не знаю. У него никого не было, он был совсем одинок. В любом случае эта поляна напомнила мне о нем.
Я хотел сказать что-то о Юми, о том ритуале, который она проделала перед самоубийством. Но я только спросил:
— Тебе здесь как будет?
— В смысле — ночевать?
Я кивнул.
— Это же только на одну ночь.
— Но ты здесь нормально себя чувствуешь?
— Да. — Она сделала паузу. — А ты?
Я уже собирался ответить, что я в полном порядке, но в ее вопросе чувствовалась какая-то тревожная нотка. Мне понадобилась секунда, чтобы понять, куда она клонит.
— Ты имеешь в виду, из-за Гэри?
— Ночевать на месте, где кто-то погиб…
— Это не то же самое.
— Тут депрессивная обстановка.
— Это на меня не действует.
— Уверен?
Я не был уверен. Но и говорить о Гэри не хотел. Ни с кем, по крайней мере хоть сколь-нибудь серьезно. Даже после четырех лет отношений Мел знала о моем брате только то, что он был хоккеистом и его застрелили. Мне хотелось держать это при себе.
— Да, Мел, я уверен.
— Хорошо.
Я откинулся на землю и попытался вспомнить Дегаву, но не мог даже представить черты его лица. Все, что мне приходило на ум, — это его минивэн. Такой же, как у Хонды, с темными занавесками на задних окнах. Он однажды окликнул нас с Мел, когда мы рука об руку возвращались домой. Мел сказала: «Это Дегава». Я уточнил: «Извращенец?»
Над лесом разнесся громовой раскат, следом еще один. Молнии сверкали пока вдалеке, хотя и гораздо ближе, чем мне хотелось бы.
— Наверное, в конце концов пойдет дождь.
Мел вздохнула:
— А у меня был такой чудесный день…
9
Я даже не понял, как это произошло — Мел перекатилась на меня, я положил руку ей на спину, — и вот мы уже полураздеты и занимаемся любовью в Лесу Самоубийц. Это было рискованно: Нил и Томо могли вернуться в любой момент, но мне было плевать, да и Мел, кажется, тоже. Учитывая общую обстановку, да и твердость голой земли, я был удивлен, что все прошло у нас без проблем. Ну почти без проблем: в процессе Мелинда обнаружила, что ей под лопатку упирается шишка, мы переместились, но там оказался сучок, потом что-то еще. В любом случае мне понравилось, да и Мел, похоже, тоже.
Мы лежали бок о бок, погрузившись в легкую вечернюю дрему, когда Мел вдруг вскрикнула и резко села.
Я тоже сел.
— Что-то не так?
Мел сделала несколько судорожных вдохов, держа руки на груди.
— Мел? — забеспокоился я.
Она мотнула головой.
— Ничего. Просто сон.
— Больше похоже на ночной кошмар. Тебя как током ударило. Что за сон такой?
— Я проваливаюсь в тот кратер. Ты меня сталкиваешь туда.
— Что?
— Это ничего не значит. Это же просто сон? Я не думаю, что ты собирался сделать это. Но во сне я промахнулась мимо уступа и летела вниз.
