руки. Он кашлянул и основательно изрёк:
— Мы пришли к выводу, что разного рода любовь подвергается испытанию. Например, родители, которые не выдержали подобный экзамен, оставили детей в приюте. И нам чисто теоритически стало интересно узнать, какие ещё бывают виды испытаний.
Маша быстро закивала:
— Да, да. Мы очень хотим подготовиться. Нам надо понять на какой вид любви, какие бывают проверки. Вдруг понадобится.
Мама испытующе оглядела отпрысков, словно выискивая скрытый умысел. Дети с милым видом изображали невинное любопытство. Она кивнула, пряча улыбку.
— Вы такие взрослые вопросы задаёте. Так сразу и не ответить. Дайте мне минутку подумать.
Сестра с братом незаметно от мамы обменялись довольными взглядами: с формулировкой вопроса и озадачиванием потенциального источника информации справились.
Но тут мама их сразила:
— А нет никаких видов любви. Я только что сама это поняла. Или в твоём сердце живёт любовь и ты добрый человек или же там пустота. Добрый человек не сделает другому больно. Он не причинит вред ни зверю, ни птице, ни себе подобному. Добро можно делать без любви. Однако без доброты любви не бывает.
Маша насупилась:
— А поконкретнее можно?
— Если обратиться к библии то, там, чтобы проявить любовь были даны подсказки такого рода: говорите, не гневаясь; отвечайте, не споря; прощайте, не попрекая и тому подобное. Я думаю, что всё это и есть испытания.
За столом воцарилась тишина. Маша вопрошающе смотрела на брата, а тот, усердно жуя кекс, размышлял. И вот раздались щелчки: Глеб заиграл пальцами любимую мелодию.
Маша заулыбалась:
— Мамочка, спасибо. Мы подумаем.
Позже брат и сестра сошлись в детской, чтобы подытожить выводы. Они присели в центре ковра, как когда-то в детстве и, не отводя взгляда от двери, шёпотом обсуждали добытые сведенья.
— Я понял, куда нам надо заглянуть. Я проверю библию. Поищу, какие ещё есть способы проявить любовь.
— И что нам это даст?
— Считай, что мы готовим шпаргалку для Димы. Составим список задач и ответов. А потом будем искать способ ему эту подсказку подкинуть.
— Оёёюшки! Я знаю! Помнишь, как наш дедушка рассказывал, что когда он в послеоперационной палате был, то ему помогал бодрый и полный любви бабушкин голос. Она каждый день к нему приходила. Он был без сознания, но слышал всё, что она ему говорила. Мы можем попросить Георгия Максимовича зачитать эту шпаргалку прямо в ухо Диме.
— Да! Ты умничка! Мозг человека никогда полностью не отключается. Пока мы спим, наше сознание работает. Если Дима получит нужную информацию, то обязательно воспользуется ей во сне и пройдёт испытание!
Ударив по рукам, парочка разошлась по спальням.
Глава 12
Снова было тепло, но душно как в бане. Стойкий запах гари и пепла дурманил рассудок. Некоторые стены пещер испускали нестерпимый жар, схожий с тем, что исходит от раскалённой доменной печи: совсем рядом залегали лавовые трубки с горячим смертоносным содержимым. Проход то сужался, то расширялся. Дима ускорял шаг, когда они проходили мимо стен со светящимися красно-жёлтыми трещинами. Шли молча. Поворачиваясь, чтобы проверить, не отстала ли Мила, юноша ловил надменные взгляды одноклассницы. Они не знали, где находятся, не знали как долго в пути. Наузова постепенно начала роптать.
— Вот зачем я тебя послушала? На открытом пространстве у нас было бы больше шансов выжить!
— И где бы мы искали наконечник стрелы Амура? В сугробах?
— Ты не можешь на сто процентов быть уверен, что артефакт в пещере!
— А ты, значит, на сто процентов уверена, что он где-нибудь снаружи?
— Тебе лишь бы поспорить!
Дима язвительным тоном изрёк:
— Я просто спросил. Будь любезна, ответь мне.
Он уже хотел сказать, что тоже устал, что тоже встревожен, и что не намерен снова ссориться, но не успел, Мила сорвалась на крик.
— Да, ты меня специально раздражаешь!
Эхо гулко прокатилось по туннелю, позади раздался страшный треск и звук камнепада: начался оползень.
Дроздов потащил за собой Наузову:
— Бежим!
Держась за руки, подростки рванули, не разбирая дороги. Промчавшись гонимые чудовищным обвалом, они проскочили вереницу пещер. Ребята остановились в небольшом гроте, чтобы перевести дух. Дима прислушался. Грохот остался где-то вдалеке. Теперь он слышал лишь бой собственного разгорячённого сердца. Дроздов всё ещё держал Наузову за руку. Мила потянула её, Дима хотел отпустить, но тут Наузова цепко ухватилась за него и застыла.
Дима поднял взгляд на остолбеневшую спутницу:
— Ты чего?
— Там… Там что-то светится. Голубым светится.
Дима всмотрелся. В конце грота, в самой гуще мрака виднелось расплывчатое пятно, из которого исходило голубовато-серое сияние.
— Стой здесь. Я проверю.
— Я с тобой.
— Хорошо. Но держись сзади.
Она резко отпустила руку Димы и упрямо заявила:
— Вот ещё! Это я обнаружила!
Подростки двинулись к находке. Наузова не убежала вперёд только потому, что факел был у Димы. Юный волхв ощутил, как его обступил приятный древесный и в то же время травянистый аромат чем-то схожий с камфарой. Внезапно свечение пропало, будто его и не было. Запах тоже испарился. Ребята недоумённо переглянулись. В темноте пещеры Дима плохо различал выражение глаз Милы, но вдруг отчётливо уловил в них нечто другое. Это была не злость. Она не сердилась. Он почувствовал исходящее от Милы недоверие. В голове Димы помутнело. Она не верила ему. Не верила, что он способен их привести к цели. Эта сильная духом девушка категорически не хотела подчиняться слабому. Именно это было причиной того, что она с ним соревновалась. Накатила волна апатии, но Дима мигом овладел собой: «Она меня не знает. Поэтому не доверяет. Это нормально. Я должен доказать обратное. Как там папа говорил, надо попросить прощение».
Дима горько усмехнулся, собрался с мыслями и мягко проговорил:
— Мила, пожалуйста, выслушай меня. Я не хочу с тобой ссориться. Прости, если случайно обидел. Мы оба в этой западне. Если мы будем смотреть в одну сторону, то нам будет легче пройти это испытание.
Та на мгновение замялась, словно подыскивая слова. Её ответ прозвучал убедительно.
— Дима, я не в обиде. Честно. Мне трудно. Очень. Я не знаю, что делать. И меня это реально бесит…
Он протянул ей руку.
— Мир?
Она приняла ладонь и прошептала:
— Мир.
В этот момент раздался какой-то странный приглушённый перестук, и свечение вновь появилось. В этот раз оно сияло не так блекло. Высветилась расщелина. Опять проявившийся запах так же стал интенсивнее и хлеще защекотал ноздри. Подростки радостно встрепенулись.
Но тут Дроздов забеспокоился:
— Скорее пока всё снова не пропало!
Дима рванул к таинственному проёму, увлекая за собой Милу. Они преодолели
