двигался.
«Нашел, хозяин», — пронеслось в голове.
«Опусти».
«Я сам».
Арчи бережно положил котенка на землю и принялся его вылизывать. С каждой секундной серая шерстка малыша становилась суше, словно пёс дул на него феном. Через минуту котенок жалобно мяукнул, и Арчи прекратил процедуры. Мелкий поднялся на лапки, отряхнулся, выгнул спинку и фыркнул. Арчи рыкнул на него, и котенок послушно сел. Пес подошел взял серого за шкирку и потопал с ним к Лене. Котенок безропотно болтался свесив лапки.
«Теперь пусть греет, — произнес голос Арчи в голове. — Рядом с ее шикарными буферами, думаю, ему будет в самый раз».
Сказав это, пёс затявкал, не выпуская из пасти котенка, словно смеялся.
Я передал пожелания Арчи Лене и та, ничуть не смутившись, забрала у него котенка, расстегнула куртку и сунула туда пушистика.
— Вот, — усмехнулся я. — Хотела Серых Кошек — получай одного серого котенка с белой грудкой.
Лена не отвечала, только ласково гладила малыша по голове, что-то ему наговаривая. Котенок млел, прикрыв глазки.
«Спящий режим», — приказал я, и Арчи мгновенно превратился в шарик. Я убрал его в карман.
— Сильно мы отстали? — спросил я Лену.
— Не очень. Метка где-то впереди. Около полутора километров. Движется по прямой.
Я взглянул в ту сторону. Метров через триста от берега начинались дома. Первая линия — невысокие двух-трехэтажные, дальше — выше. Так себе райончик.
— Как он может тут двигаться по прямой? — не понял я. — Тут настоящий лабиринт трущоб. Подбрюшье мегаполиса!
Черт! До меня вдруг дошло, и я пытался сообразить, возможно такое вообще или нет?
— Как мы будем пробираться дальше? — тем временем размышляла Лена. — Байки утонули. Пойдем пешком?
— Быстро движется сигнал?
— Не очень, — через секунду ответила Лена.
— Идем! Я знаю, кто украл клинки.
— Кто? — удивилась девушка.
— Чьи дроны ты взломала, чтобы передать картинку в эфир?
— Пятого канала, — туже ответила Лена и замерла. — Твою ж мать! Но как?
— Похоже дрон толкает затянутые во вневременной кокон мечи. Они же не падают и не летают сами. Просто висят в том месте, где были, но сдвинуть их можно. Ты же легко перемещала тело Тани, когда она была в коконе.
— Вот это упорство! — восхитилась Лена. — Надо же столько времени управлять дроном, чтобы он толкал эти чертовы клинки. Теперь понятно, почему он так двигался. Похоже, не мог четко пристроиться, они у него сдвигались то в одну сторону, то в другую.
— Именно! — усмехнулся я, — Знаешь, где их офис?
— Конечно.
— Отлично! Теперь нам не нужно идти за ним по пятам. Встретим его у входа.
Я шагнул вперед и замер. Темные стены строений казались высоченной стеной. И лишь в нескольких местах к набережной выходили улицы. Если первая линия домов была погружена во тьму, то дальше крохотные окошки светились мягким желтым светом.
Здесь, за тонкими перегородками бетонных плит, шла обычная жизнь.
Люди приходили с работы, готовили еду и воспитывали детей. Где-то, возможно, пара влюбленных предавалась страсти с беспечностью, свойственной лишь увлеченным людям. И им было все равно, слышат ли их старики в соседней квартирке или мечтающий о звездах мальчишка, что с самого детства был тайно влюблен в свою соседку гораздо старше его.
Каждое окошко — это свой мир. Со своими страхами и мечтами, надеждами и желаниями.
Я сейчас стоял перед входом в этот бескрайний лабиринт, и чувствовал, как мое сердце разрывается от воспоминаний. Я помнил тот уют крохотных квартир и щемящее чувство, когда ты знаешь, что тебя кто-то ждет дома.
Я встряхнул головой, отгоняя момент слабости. В моем новом мире ей не было места. Никогда, ни на секунду, иначе тебя сожрут.
— Все в порядке? — спросила Лена.
— Да, идем!
Я зашагал вперед, не оглядываясь и стараясь не смотреть в окна. Их желтый свет манил и плохо влиял на меня, гипнотизируя своим теплом.
— Нам лучше сюда, — сказала Лена и потянула меня к соседней улице.
До этого я просто шел прямо. Не все ли равно, каким путем преодолеть этот лабиринт, главное пройти насквозь. За ним будет холодное сердце города, где царствуют продажные политики и беспощадные кланы, где есть аристократы, готовые сожрать друг друга и Император, желающий полакомиться всеми. Где нет сантиментов, где мне самое место, потому что я давно перестал быть тем, кто жил обычной жизнью.
Я посмотрел на улицу, куда тянула меня Лена и кивнул. Пусть будет она.
У самого входа в проулок, на крохотной круглой клумбе сидела девочка лет шести и смотрела в черное окошечко подвала. Она подперла голову руками и тихо вглядывалась в темноту.
Я посмотрел вокруг. Никого. Улица и выходящий сюда двор были пусты. Что такая маленькая девочка могла делать здесь ночью одна?
Похоже, Лену это тоже насторожило. Она остановилась, так же, как и я, осматривая двор.
— Где твои родители? — спросила Лена, подойдя ближе.
Я не стал вмешиваться, еще напугаю ребенка. Решил просто постоять в сторонке.
В ближайшем подъезде в окнах первого этаже горел свет. Штор не было, и я ненароком заглянул внутрь.
Простая мебель на кухне. Один из шкафов с выломанной дверцей, она болтается криво на одной петле. По стене размазано что-то черное. Может варенье, а может краска. В соседнем окне этой же квартиры перемигиваются какие-то лампочки, слышится низкое гудение генератора. Странно.
— Андрей, — позвала меня Лена.
Я подошел. Мне показалось, что этот мирок захватил меня и выбираться отсюда нужно быстрее.
— Что случилось? — все еще рассматривая квартиру за окном спросил я.
— Тут что-то не так. Девочка молчит.
— Может, она немая?
— Я могу говорить, — тонким печальным голоском произнесла девочка.
— Тогда почему молчала? — удивилась Лена.
— Мне нельзя говорить с незнакомцами. Особенно с красивыми тётями. Они забирают маленьких девочек и делают из них чудовищ.
Мы с Леной переглянулись. Я чего-то не знаю об этом мире? Нет, я-то как раз могу не все знать, но удивление Лены было таким же неподдельным, как и моё. Скорее всего — это страшилка для детей, но почему именно «тётей»?
— Ты почему сидишь тут одна? — спросил я.
— Я жду Пушистика, — ответила девочка. — Папа сказал, что он ушел в подвал и никогда не вернется.
