мужика, отца и просто человека. Бесит. И главное, парой слов всего успели перекинуться, а прямо песок на зубах скрипит при одной мысли, что с этим человеком придётся сидеть за одним столом, гонять чаи и вгрызаться в сахарную ванильную мякоть торта.
– Нет, Машуня, я вообще-то просто мимо проезжал… дела у меня ещё. Увидел тебя с тортом вот и решил помочь донести коробку до квартиры.
Маша смотрит на меня расстроенно. Добрая девочка, хорошая. Наверное, даже слишком. А ещё наивная.
– И мама куда-то собралась, – вздыхает, но тут же окидывает Алису восхищённым взглядом. – Всё-таки ты у меня очень красивая!
И обнимает мать, а та смотрит на меня и едва заметно кивает. Хм, что-то есть в этой игре в тайну. Будоражит, честное слово.
– Сергей, вы же на машине? – Алиса медленно гладит дочь по плечу, а я киваю. – Подвезёте меня тогда? Тут недалеко. Так не хочется с такси возиться, а меня подруга ждёт, у нас сегодня девичник.
Она говорит всё это абсолютно спокойно, даже буднично, сохраняя в тоне вежливую холодность. Артистка. И если бы я не знал, с какой именно подругой у неё сегодня девичник, поверил.
Только глаза смеются, а меня снова душит проклятый галстук, чтоб его. Вроде ведь ослабил узел, а всё равно давит. Или это меня от эмоций распирает, от адреналина этого бешеного, когда лишний вдох и неловкое движение может раскрыть все карты раньше времени?
Мы с Алисой пляшем на тонком льду, и меня это заводит. Безусловно и безоговорочно сносит крышу. Сердце бухает в груди до тупой боли, ладони покрываются испариной, а по спине ползёт холодок. И приходится развернуться и уйти, покинуть кухню, пока кто-то не заметил явное уплотнение в районе ширинки. Болезненный, мать его, стояк! Чудеса.
– Мама, ты у тёти Марго ночевать останешься, да?
– Не решила ещё, но ты не жди меня, ложись спать.
Я уже у двери, мне уже не слышно, о чём они говорят. К тому же замечаю в дальней комнате Евгешу, и это отвлекает. Он ходит от стены к стене, вцепившись в мобильный, хмурый, безрадостный. То запустит руку в волосы, взъерошит их на затылке, то безвольно опустит её вдоль тела. Нервничает – без вариантов.
Волнует ли меня, что стряслось у постороннего человека? Нет. Но в голове мигают всеми оттенками красного сигнальные огни: это может как-то отразиться на Маше, Алисе и Костике. Вот вообще бы не хотелось.
Отворачиваюсь, чтобы избавить себя от соблазна подглядывать за Евгешой, снимаю с крючка своё пальто, а за спиной Алиса. Я чувствую её аромат, слышу дыхание, ощущаю её возню. И единственное, что мне сейчас хочется – обернуться, впечатать в стену и долго-долго целовать.
– Ну что, подвезёте меня, Сергей Владимирович? – шепчет, и в голосе чистая провокация.
– Куда пожелаете, – поворачиваюсь к ней, но резких движений не делаю. Потом, всё потом.
Алиса тянется рукой за своей одеждой, но я успеваю первым. Её пальто светлое, очень мягкое на ощупь и пахнет тем неповторимым ароматом, который в моём сознании отныне всегда будет ассоциироваться только с Алисой.
– Прошу, Алиса Николаевна.
Улыбаюсь, а Алиса смотрит неотрывно в мои глаза и медленно, словно погибели моей хочет, просовывает руки в рукава. А я не могу удержаться и наклоняюсь ниже. Вроде бы ничего не значащий жест, и мне хватает всего несколько секунд, чтобы коснуться губами её виска.
Тут же отстраняюсь, пока не зашёл слишком далеко – успеется. Алиса обжигает меня в ответ взглядом ставших ещё темнее глаз, которые сейчас больше похожи на тлеющие в оставленном костре угольки. Даже когда обувается в высокие кожаные сапоги на тонких каблуках, не отводит глаз. И когда медленно-медленно облизывает губы, меня словно кто-то хватает за шкирку и кидает голой задницей на раскалённую сковороду.
– Я готова, поехали, – улыбается и, забрав с полки ключи, громко просит Машу себя беречь.
Я всё ещё подспудно жду, что сейчас выйдет Евгеша, и Алиса попрощается с ним, поговорит, обменяется понятными только им двоим фразами, но мы выходим в подъезд, дверь за спиной хлопает, и я выдыхаю напряжение рваным толчком, освобождаю лёгкие.
Лифт приходит быстро, мы входим, будто бы два случайных попутчика, но стоит дверцам плавно соединиться, отрезать нас от мира, обхватываю Алису за талию, прижимаю к своей груди спиной и даже сквозь многочисленные слои ткани понятно, насколько сильно я её хочу.
Глава 9 Алиса
Сергей оплетает руками мою талию, прижимает к себе так сильно, но не хватает воздуха, а горячие губы снова касаются виска. Замирают там, ловят биение пульса. Он эхом отражается во мне, слышится так громко, будто бы я стою у водопада, и один лишь шаг отделяет от ревущего потока воды, падающего сверху. Кажется, нужно немного податься вперёд, и накроет волной, не выберешься.
В мою попу упирается что-то твёрдое и наверняка горячее. Сглатываю слюну, и самые развратные в моей жизни картинки лихорадочно сменяются перед глазами, заставляют мучиться попеременно от пустынного жара и арктического холода. Температура моего тела сменяется настолько быстро, будто на терморегуляцию у меня есть вся жизнь, а не короткий отрезок времени, отведённый бездушным механизмом медленно едущего вниз лифта.
Я подаюсь назад, прижимаюсь к явно требующему ласки члену сильнее, покачиваюсь плавно вверх-вниз, и реакция следует мгновенно: Сергей утробно стонет, рычит даже и так резко разворачивает меня к себе лицом, что я на миг лишаюсь дара речи, а перед глазами пляшут яркие искры.
– Какая ты… горячая, – выдыхает мне в рот вместе с рваным толчком воздуха. – Моя самая порочная мечта.
– Молчи! – не то молю, не то приказываю и жадно ловлю его губы.
У нас есть всего несколько мгновений, и мне не хочется тратить их попусту. Касаюсь ладонями щетины, глажу её, мягкую, приоткрываю рот, впуская язык Сергея. Он юркий, влажный, сладкий. Я совершенно не понимаю, что делаю, когда прикусываю его, беру в свой плен с такой страстью, на которую не знала, что способна. Сергей шипит, возвращает себе власть над поцелуем и мной, и его руки скользят по моей
