жертвой белой горячки. Теперь так смешно, но тогда я пережила самый худший кошмар в своей жизни.
– Ты очень боишься того, что скажут о тебе люди?
– Нет, не очень. Просто… когда остаёшься одна с ребёнком, и вокруг большой и враждебный мир, в котором надо барахтаться, чтобы взбить масло, только слухов не хватает для полноты картины.
– Но сейчас ты вольна делать всё, что хочешь.
Она молчит недолго, а потом медленно кивает. Мне хочется, чтобы Алиса поняла – ей уже давно не нужно никому нос вытирать и держать себя в ежовых рукавицах. Жить ведь нужно когда-то, правильно? Не только бороться за место под солнцем.
– А чего я хочу? – спрашивает и смотрит прямо в мои глаза. И я сглатываю тяжёлый комок, топлю внезапную сухость во рту в шампанском, и, отставив пустой бокал, поднимаюсь на ноги.
– Танцевать? – спрашиваю, и будто бы по заказу включается медленная мелодия.
Алиса полностью доверяется мне, когда веду её на небольшой и идеально круглый танцпол, где кроме нас нет вообще никого. Живая музыка, чудесная акустика, мягкий свет падает на волосы Алисы, делая их золотистыми. Невероятно длинные для её роста ноги будят во мне желание закинуть их себе на плечи и… ох, нет. Нельзя об этом сейчас думать! Иначе мой стояк будет виден из соседней галактики.
Но когда Алиса кладёт руки мне на плечи, поднимает взгляд и, плавно качнув бёдрами, ловит мой ритм, всё, на что оказываюсь способен – притянуть её ближе к себе и упереться своим лбом в её. Мы двигаемся, забыв о том, что мелодия давно уже сменилась другой. Просто танцуем, и я давно не чувствовал такого кайфа от этого процесса. Просто двигаться в глубинном ритме, который подсказывает тело, смотреть в глаза и молчать.
Чертовски красивый и слишком сексуальный момент, чтобы моё тело не устроило бунт, а член не попытался порвать ширинку. И, кажется, ещё немного таких игрищ, и я превращусь в унылого импотента средних лет. Просто к чёрту всё отсохнет, будто бы и не стояло никогда.
И, наверное, я как-то выдаю себя, потому что Алиса проводит ногтями по моей шее и тянется ко мне. Просто поцелуй, ни к чему не обязывающий, почти детский, а меня током пробивает. Словно молния входит в затылок и выходит из пяток, вдоль по позвоночнику, разжигает вены.
Но я держусь, потому что так острее. Может быть, я мазохист? Вполне вероятно, иначе не понимаю, отчего мне так нравится эта игра за мгновение до. Секс – он же не только в механическом соединении половых органов. Он начинается намного раньше, сплетается из взглядов и намёков, прикосновений и слов, улыбок и поцелуев. А воткнуть член между ног – просто и прозаично, только удовольствия от этого в разы меньше, чем вот от таких игрищ.
Ночь длится и длится, одна мелодия сменяет другую, а мы с Алисой не говорим друг другу ни слова. Просто смотрим друг на друга, прерываемся только на поцелуи, я провожу руками вдоль её спины, замирая в сантиметрах от упругой задницы, но не даю себе волю. Успеется. Иногда мы возвращаемся к столику, чтобы промочить горло шампанским, и Алиса, уже не стесняясь, словно завтра никогда не наступит, уплетает хамон.
– Серёж, я устала, – признаётся и будто бы случайно задевает тёплыми губами мочку моего уха. Замирает на мгновение и слегка прикусывает её.
– Ты же понимаешь, что именно ты творишь сейчас?
– А что я творю? – быстрый взмах ресниц, невинный взгляд и языком по своим губам.
Ведьма.
– С ума меня сводишь, вот что.
– А ты готов сойти с ума?
Но я ничего не отвечаю. Просто кладу деньги на столик – не знаю, сколько, но точно должно хватить ещё и на приличные чаевые, – и тащу Алису за собой.
Прочь из клуба, на воздух.
– Куда мы, господи? – смеётся, а я кутаю её в пальто, застёгиваю пуговицы дрожащими пальцами, а нижняя челюсть, как древняя окаменелость. И в трусах моих ещё одна окаменелость.
– Домой, – единственное слово, на которое у меня хватает выдержки.
Глава 11 Алиса
– Домой? – мой возглас, наверное, слышит вся парковка, но кому какая разница? Я этих людей вижу первый и последний раз, через мгновение уже забудут обо мне.
– Не в гостиницу же, – поворачивается ко мне на одно короткое мгновение, а в глазах смех. – Да и квартира моя в любом случае очень близко.
Значит, его квартира.
Господи, что я делаю? А с другой стороны, не всё ли равно? Я взрослая женщина, я хочу этого мужчину и никакими угрызениями совести мучиться не собираюсь. Ни сейчас, ни на утро, ни на закате жизни.
И эти мысли дарят такую легкость, что я готова взлететь, словно переполненный гелием яркий воздушный шарик. И кураж медленно разливается под кожей, задевает нервные окончания, бьёт в голову и пьянит. Коктейль из острых эмоций, словно молодое вино сбивает с ног.
Каблуки вязнут в утрамбованном тысячами шагов снегу, но я не обращаю на это внимания, и даже не чувствую холода. Что меня греет? Похоть?
Возможно.
Влюблённость?
Да ну, нет. Я ведь очень взрослая и обожжённая девочка, чтобы так просто разбрасываться своим сердцем.
Собственная бесшабашность, заставляющая забыть обо всём на свете?
Не знаю, но мне сейчас дико хорошо, а будет – я уверена – ещё лучше. Сергей стоит того, чтобы рискнуть своим покоем, как никто другой стоит.
Возможно, я просто сошла с ума. Ну и ладно. Если так хорошо на душе, то я согласна быть в чужих глазах сумасшедшей.
– Послушай, – говорит Сергей, когда мы оказываемся в салоне его машины. Дверцы заперты, печка включена, и я расслабляюсь. – У тебя есть последний шанс убежать. Подумай.
Он даёт мне возможность передумать, уйти прямо сейчас, вернуть наши отношения в “семейную” плоскость, но его рука блуждает по моей шее, касается щеки, ласкает и высекает искры из моей истосковавшейся по прикосновениям коже.
– Дурак, – тихо смеюсь,
