спине, надавливают в нужных местах. И всё, чего мне хочется сейчас – стонать от удовольствия, настолько его прикосновения, даже сквозь ткань, приятные. Умелые, протяжные, медленные, они сводят с ума, доставляют наслаждение, и я снова ощущаю тугой клубок удовольствия внизу живота.
Сергей не переступает границ, но умело подталкивает к краю. Не держит, но и не отпускает. Даёт возможность в любой момент разорвать поцелуй, отступить, передумать. И это… заводит, провоцирует и лишает рассудка. И я льну к Сергею сильнее, прижимаюсь грудью, и соски такие возбуждённые, что почти больно.
Но отведенного времени так мало, и вскоре лифт останавливается, свет над головой мерцает, а кнопки гаснут.
– Приехали, – хрипло говорит Сергей, а я трусь носом о терпко пахнущий мужским парфюмом кашемир. Так бы и стояла, и наплевать, что кто-то из соседей может войти и разрушить момент.
Мне очень хорошо рядом с этим мужчиной. Настолько, что не хочется задумываться хоть о чём-то, а лишь ловить момент, радоваться ему, наслаждаться каждой секундой. Словно не было ничего за спиной, да и будущего тоже нет. А если только здесь и сейчас. Горячие губы, сильные руки и одно на двоих дыхание – именно то, что мне хочется ощущать.
Створки шелестят, раскрываясь, Сергей снова целует меня в висок – будто мёдом ему там намазано – и выталкивает моё непослушное тело из лифта. В подъезде тишина, и лишь мягкий свет падает на перила, стены, растекается золотистыми лужицами на полу. Я улыбаюсь консьержке, сидящей за высокой полированной стойкой, а та отвечает дежурным кивком. И отворачивается.
В нашем доме, в котором стенки кабинок стерильно чистые, не испорченные матами и признаниями в любви, все вежливые, культурные, но совершенно чужие друг другу. Максимум, что мы позволяем себе – безразличное "здрасьте" при случайной встрече. И я в такие моменты всегда с щемящей тоской вспоминаю дом, в котором родилась и выросла. Где все друг друга знали, могли постучаться "за солью", а на самом деле просто поболтать. Куда убежало это время? Вроде бы, совсем недавно люди не отгораживались за железными дверьми, не прятались за домофонами и кодовыми замками.
– Ты задумалась, – Сергей поддерживает меня за талию, но приблизить к себе не пытается. Просто ведёт в сторону припаркованной под ближним фонарём машины.
– Не бери в голову, иногда со мной случается. Ерунда, – отмахиваюсь и ускоряю шаг, потому что на улице чертовски холодно, а я в чулках и уже успеваю об этом пожалеть. От мороза даже возбуждение схлынуло и всё, о чём я мечтаю сейчас, горячий кофе. Ну, или хотя бы нагретый салон автомобиля.
– Ныряй в машину быстрее, жутко холодно на улице – снова угадывает самое нужное мне Сергей, и становится смешно от того, насколько легко он считывает всё, что творится в моей голове.
Сигналка пищит, дверца распахивается, и я спешу воспользоваться предложением. Нетушки, в следующий раз только штаны с начёсом. Имела я эту красоту по пятой программе!
– Значит, у нас сегодня свидание, – спрашиваю, когда снова могу расслабиться, а не стучать зубами. – И мой муж тебя не отпугнул.
Смеюсь, хотя в тот момент мне было совсем не весело. И пусть я не собираюсь оправдываться перед Сергеем за их встречу с Женей, тогда настолько растерялась от наглости Самохина, что дар речи потеряла, что случается со мной крайне редко. Женька – вредитель, но я не думала, что он до такой степени придурок. Вот хоть сто лет человека знай, а всё равно всегда найдёшь, чему удивиться. И честно, на одно мгновение мне показалось, что Сергей развернётся и уйдёт, но заявления Самохина, к счастью, его уверенность в себе не пошатнули.
– Значит, свидание, – Сергей не торопится завести мотор. Наоборот, он будто бы собрался находиться в моём дворе вечность, просто повернувшись вправо всем корпусом и разглядывая моё лицо.
– Ты смущаешься, – он усмехается с видом победителя и протягивает руку, касается моей челюсти и проводит пальцами вдоль выступающей косточки. – Такая красивая сейчас.
– Глупости, я никогда не смущаюсь, – закрываю глаза и сглатываю, когда палец медленно спускается вдоль горла, тормозит в глубокой ямке между ключиц. Чертит там круги, и миллионы мурашек разбегаются по коже. – Мы же собирались куда-то ехать.
Мой голос непослушный, с ощутимой хрипотцой, царапающей связки. Почему я так реагирую на Сергея? Мозги плавятся, отключаются, превращаясь в застывший кисель, но по сдавленному тяжёлому дыханию понимаю, что мой мучитель чувствует себя не лучше.
– Собирались. И обязательно поедем. Просто… мне надо немного восстановиться. Головка члена – не то, чем стоит думать, управляя машиной.
– Ты всегда такой откровенный? – спрашиваю, кое-как собрав мысли в кучку.
Не признаюсь, что меня заводит его открытость, нежелание подчиняться условностями и здоровая наглость – дико сексуальный коктейль.
– Это ты ещё меня плохо знаешь, – короткий смешок щекочет мою кожу, когда Сергей приближает ко мне губы. – Тебе понравится. Я отличный парень.
– И много времени нужно… на восстановление? – распахиваю глаза, поворачиваю голову и с до перекрывающегося дыхания ныряю в затуманенный взгляд тёмных глаз.
Сергей же вместо ответа опускает руку к моему бедру. Поддевает большим пальцем полы пальто, оглаживает ногу, с каждым движением надавливая всё сильнее, и неотрывно смотрит в мои глаза. Я закусываю нижнюю губу от невероятного эротизма этой ситуации, а Сергей чуть слышно чертыхается сквозь сжатые зубы.
– Если поддену вверх платье, – сглатывает на паузах, – приподниму его, я там увижу то, что думаю? – хриплый вопрос, а я пожимаю плечами.
Только на это меня и хватает сейчас.
– Я не стану этого делать, потому что тогда точно не смогу вести машину. Но потом обязательно проверю свою теорию.
– Потом?
– Сегодня.
– А если я не хочу, чтобы ты проверял какие-то теории? Может быть, мне не нравится эта идея, – напускаю на себя строгость, а самой дико интересно увидеть его реакцию.
– Пф, тогда не проверю, – чертит в воздухе рукой круги и петли и и на мгновение становится жутко серьёзным. – Но что-то мне подсказывает, что ты хочешь меня не меньше моего.
Порочная улыбка растекается на его губах, как мёд на стенках глиняной плошки. Сегодня…
И всю дорогу до жутко
