ясна его роль в начальный период событий на юте».
Однако матрос Г. Полторацкий описывает куда более жуткую смерть этого храброго офицера: «В каземате лейтенант Неупокоев не давал матросам брать винтовки. Его убили прикладами».
Из кают-компании бунтовщики вытащили мичмана Вахтина, которого тут же забили ногами и стульями (!) до полусмерти. Но на его счастье рядом не оказалось Матюшенко, а потому, избив мичмана, добивать его матросы все же не стали, а бросили. Мичман Вахтин от удара прикладами по голове «впал в бессознательное состояние». Очнувшись, он спрятался под столом в кают-компании, чтобы не быть выброшенным за борт. Чудом выжил.
Что касается судового священника иеромонаха 65-летнего отца Пармена, то и он едва остался в живых. В момент мятежа старик иеромонах обедал в кают-компании. По собственному его показанию, по сигналу общего сбора он вышел в коридор, где неожиданно какой-то матрос с криком «Бей попа!», нанес ему три удара прикладом «в левую челюсть, в правую руку и подмышку левого бока». Прятался старик в артиллерийском каземате. Матросы обещали отца Пармена расстрелять. Несмотря на угрозы расправы, он в этот же день причащал раненного старшего врача Смирнова и артиллерийского квартирмейстера Вакуленчука.
Не дали матросы убить Матюшенко и мичмана Макарова, доставившего на броненосец злополучное мясо, которого команда любила за доброе отношение и заботу. Не решившись на открытый конфликт, Матюшенко на сей раз отступил.
Из воспоминаний кораблестроителя гарантийного механика А. Харкевича: «Вдруг за кормой произошло движение. Группа матросов бросилась туда и вытащила на палубу мичмана Макарова, пытавшегося вплавь добраться до миноносца. Утихшие, было, зверские инстинкты проснулись вновь, и жизнь Макарова повисла на волоске. Но в толпе раздались решительные крики: «Довольно крови!», – и Макаров был спасен».
Раненный в начале мятежа на палубе в живот врач Смирнов, кое-как добрался до своей каюты и лег на койку. Фельдшер Бринк пытался оказать ему помощь, но его выгнали. Расправиться с врачом пожелал сам «пахан». С юмором профессионального живодера, Матюшенко поинтересовался у истекающего кровью: «Ну, что, мясо-то хорошее было? Вот мы тебя сейчас на котлеты и изрубим». По его приказу матросы вытащили стонущего Смирнова на верхнюю палубу и с криком; «Раз, два, три» – выбросили еще живого за борт. После этого, пытавшегося плыть Смирнова, добили выстрелом в голову. Остальные офицеры и кондукторы были избиты прикладами и ногами, связаны и заперты в кают-компании. Матюшенко и его помощники к этому времени уже просто подустали от кровавых дел и решили передохнуть.
Вот как убивали корабельного врача согласно версии историка И.И. Пономарева: "А где же доктор? – спросил кто-то. Доктор Смирнов в момент восстания скрылся в своей каюте, сделал бритвой надрез на теле, и, обмазавшись кровью, притворился тяжелораненым. Восставшие выволокли доктора на палубу, на суд народный. Он так же был расстрелян".
По другой версии врача убивали подручные Матюшенко: квартирмейстер Курилов, рулевой Самойленко и матрос второй статьи Фурсаев. Они, якобы, вытащили тяжелораненого Смирнова наверх. «Мясо хорошее?» – кричали ему. «Нет», – ответил врач. «Что же ты сказал, что хорошее?..» Смирнов не нашел ответа, и мятежники, подняв его на штыки, выбросили в море. Есть другие варианты предсмертного глумления над врачом, но суть их примерно та же.
Есть свидетельства, что инициатором выбросить за борт доктора Смирнова был его непосредственный подчиненный санитар Черницын. Он же лично и выбросил раненного доктора в море. Этот же Черницын, озорства ради, стрелял из винтовки и в офицерские каюты. Смирнов еще живым выброшен за борт во время перехода броненосца от Тендры к в Одессу. По некоторым свидетельствам, руки врача были связаны.
Верный матюшенковец Лычев расправу над Смирновым в своих мемуарах описал так: «Суд был краток и единодушен: «За борт подлеца!» – и Смирнов полетел в море. А чтобы ему не пришлось долго плавать, один из матросов пустил ему вслед пулю с напутствием: «Ты нас заставлял есть червей, теперь сам покорми рыб!»
В ряде мемуаров и исторических работ к истории убийства подошли более творчески. Дело в том, что как ни крути, а зверские убийство врача не красит даже самых продвинутых революционеров, ведь врач, он и есть врач! Поэтому, чтобы хоть как-то оправдать убийство доктора Смирнова был придуман поистине иезуитский ход. Уже знакомый нам историк Ю. Кардашев пишет, что врач Смирнов сам себе нанес рану ножом (!), сделав надрез на коже живота». Прямо не корабельный врач, а самурай, делающий себе харакири. Сделал он это, якобы, для того, чтобы притворится раненным и вызвать к себе жалость у мятежников, вот ведь какой подлюга! Ну, как такого не прикончить!
Вспоминает матрос Г. Полторацкий: «Доктор Смирнов для спасения себя сделал себе в мякоть самострел и спрятался в лазарет. Доктора Смирнова выбросили за борт».
На самом деле, разумеется, никаких самострелов и надрезов себе Смирнов не делал. Он был вначале тяжело ранен в живот штыком (в лазарете ему делал перевязку корабельный фельдшер), а потом зверски добит все тем же Матюшенко и его дружками. При этом в своей «самурайской» выдумке Ю. Кардашев отнюдь не оригинален, а просто повторяет «утку» рассказанную бывшим матюшенковцем И. Лычевым. Тот принимал самое активное участие в расправе с офицерами, а спустя годы, как мог, оправдывался в своих мемуарах.
Как здесь не вспомнить знаменитый революционный лозунг: «Дело прочно, когда под ним струится кровь!»
Пытались убить мятежники и младшего врача корабля А.С. Голенко. Сбежавшиеся матросы стреляли в младшего врача Галенко и по тем, кто пытался спастись в море. Один из них по собственному признанию выпустил по плавающим в воде офицерам и матросам 40 пуль. Однако стрелками матросы были неважными в Голенко они промахнулись. Около семи часов он прятался в рулевом отделении под цистерной с маслом. По его показаниям от жары и волнения младший врач находился в полуобморочном состоянии и был обнаружен матросами во время перехода броненосца от Тендры к Одессе. Поначалу найденного Голенко хотели снова расстрелять, но потом решили, что врач на корабле все же будет нужен. Забегая вперед, отметим, что поведение младшего врача Голенко в дни мятежа вообще было достаточно странным, он, то, вроде бы, поддерживал мятежников, то пытался организовать заговоры с целью ареста главарей мятежа. И сейчас историки затрудняются дать однозначную оценку деятельности Голенко. Что касается властей, то они решили однозначно – Голенко с флота изгнать, чина лишить и никогда обратно не возвращать.
Помимо семерых убитых офицеров, большинство остальных было ранено и практически все были зверски избиты. Оставшихся в живых офицеров заперли в одной из кают, пообещав завтрашний расстрел. После
