с Алексеевым был обвинен, в попытке повернуть броненосец на Севастополь и едва не был выброшен за борт. В Констанце именно он собрал и передал секретные сигнальные книги командиру судна «Псезуапе» капитана 2 ранга Н.Н. Банову.
Что касается строевого квартирмейстера А. Денчика, то он впоследствии тайно составил список активных участников мятежа. Вернулся в Севастополь из Констанцы. «Я команды не знал и, уже потом, наводил справки о тех людях, которых заметил с винтовками и патронами, я их всех записал в книжечку, которую теперь вам передаю». В своей книжке Денчика указал 77 фамилий активных мятежников.
Итак, из 746 человек команды в восстании активно участвовали около 280300, неустойчивую позицию занимали около 400 человек и около 70 человек являлись противниками восстания. Революционные матросы прекрасно знали всех «контрреволюционеров» и теоретически могли бы применить к ним «самые решительные меры, не ограничиваясь агитацией на митингах». Однако они не сделали этого, но, как мы понимаем, совсем не от своей доброты. Просто они прекрасно понимали, что только начни они вслед за массовым убийством офицеров так же убивать, сначала кондукторов, а потом и просто всех с ними не согласных, их самих быстро перебьют. Правда, матюшенковцы постановили было избавиться от главных своих врагов – кондукторов, но это решение, принятое уже в конце восстания, так не было исполнено. Да и не могло быть исполнено, т. к. без профессиональных специалистов матросы были просто не в состоянии обслуживать сложную корабельную технику. Тем самым оказались не осуществлены «рекомендации» «Централки», которые, якобы, предусматривали поголовную ликвидацию всех контрреволюционных элементов.
Всего в команде «Потемкина» на момент мятежа было 763 матроса и 12 кондукторов. Из них пять матросов погибли, еще 12 было ранено. Однако известно, что офицеры в матросов не стреляли и ни один из них (о смерти Вакуленчука мы будем говорить еще отдельно) от офицерских пуль не погиб. Кто же убивал и ранил матросов на «Потемкине». Ответ напрашивается сам собой – Матюшенко и его подручные. Отдельные историки пытаются говорить о неких «шальных пулях». Но это явная ложь! Убить и ранить случайно 17 человек не так-то просто. На самом деле, это были матросы, которые не просто не желали участвовать в мятеже, но и активно противодействовали его началу. Скорее всего, это были люди из окружения Вакуленчука. С ними и расправились под шумок. Известны некоторые имена убитых: комендор Шевелев, матросы второй статьи Эгель, Османский и Татаренко и трех раненых – Грязцов, Сложеница и Пригорницкий (Прогорницкий). Впрочем, в ряде источников говорится о 30 погибших во время мятежа матросах. При этом, правда, фамилии их не приводятся.
* * *
А как вообще жилось матросам на «Потемкине», как обстояло дело с питанием? Не голодали ли они? Вообще нормы питания на кораблях российского флота в начале ХХ века были весьма высокими, почти в полтора раза выше, чем у солдат. При этом физически матросы работали гораздо меньше, чем солдаты, в основном во время погрузки угля и боезапаса. Однако и на время таких авральных работ существовал специальный повышенный рацион с увеличенными порциями мяса.
В этой связи, весьма полезно приглядеться к матросам в фильме Эйзенштейна. В центре кадра у него то и дело появляются «оголодавшие матросы» с такими потрясающе толстыми лицами и двойными подбородками, что с трудом верится, чтобы оные битюги чего-то где-то недоедали. Форменки на них просто трещат! Что касается офицеров в фильме, то они, напротив, все на редкость тщедушны, а потому зритель совсем не удивляется, почему толстенные матросы так легко побеждают своих худосочных начальников.
Относительно ситуации с питанием на «Потемкине» есть два свидетельства. Первое изложил историк Б.И Гаврилов своей книге «В борьбе за свободу»: «В мае на инспекторском смотре команда «Потемкина» доказала инспекторам, что офицеры на корабле ежедневно воруют 50 матросских пайков. Впервые подобная претензия была высказана еще в 1904 г. Но и теперь заявление матросов ни к чему не привело. Члены команды высказали также возмущение негодным мясом и червивыми сухарями, но безрезультатно. 18 мая потемкинцы вновь выразили недовольство качеством хлеба и крупы, на этот раз командир корабля назначил комиссию для расследования. Она признала справедливость высказанных требований, и качество хлеба было улучшено. Причина уступок командира заключалась, вероятно, в том, что к этому времени Е.Н. Голиков получил первое анонимное письмо о подготовке восстания и решил лишний раз не озлоблять матросов».
Что касается возмущения историка Б.И Гаврилова относительно воровства пайков, то здесь все поставлено с ног на голову, разумеется, что офицеры «Потемкина» никаких пайков не воровали. Дело в том, что иногда кают-компания вполне законно обращалась к корабельному ревизору, и тот для улучшения питания за плату по казенным расценкам действительно выдавал ей некоторое количество пайков. О таком случае на крейсере «Изумруд» во время Цусимского похода, в частности рассказывает в своих мемуарах врач с крейсера «Аврора» Кравченко. Это было удобно и офицерам, так как не надо было ломать голову, что и где купить, и ревизору, который официально проводил этот обмен по ведомостям. При этом, конечно, никакого ухудшения матросского стола не происходило, так как продовольственные пайки офицеры выкупали не из числа матросских пайков. Помимо этого, во время достройки на «Потемкине» присутствовала масса специалистов и рабочих, которые «доводили» корабль. Всех их надо было кормить. На всех
их выделялись продпайки. Причем оформлялись они также, как оформлялось питание прикомандированных матросов и офицеров на советском и нынешнем российском флоте. Человек пребывает на корабль, имея на руках продовольственный аттестат, равный одному пайку. По аттестату его ставят на довольствие. Если же у прибывшего такого аттестата нет, то он просто вносит командировочные деньги в корабельную кассу, фактически выкупая свой продпаек, после чего питается наравне со всеми. Поэтому 50 продпайков, это, скорее всего, именно пайки, выделяемые для работавших на броненосце специалистов. Заявление о незаконности кормежки рабочих была откровенным обманом не разбирающихся в тонкостях расчетов матросов, которых кто-то подзуживал. Именно поэтому никакой реакции на эти «претензии» и не последовало.
18 мая команда выразила недовольство качеством хлеба и крупы. По другой версии вопрос об улучшении качества поставляемых на корабль продуктов подняли офицеры. Голиков немедленно назначил комиссию для расследования. Комиссия признавшую справедливость требований. После этого командир принял все меры для улучшения качества провизии, предъявив претензии к тыловым службам флота. Так что вопросами улучшения питания на корабле занимались.
Любопытное свидетельство оставил нам инженер-механик Александр Коваленко, который оказался единственным офицером добровольно присоединился к восставшим, в своих воспоминаниях, опубликованных в "Литературно-научном
