Страж…
— Стойте, подождите.
Я больше не могла слушать и дальше весь этот бред. И времени уже много прошло, нужно было проверить сына и начать готовить ужин. Хватит с меня сказок на сегодня.
Алевтина мягко улыбнулась, она все прекрасно понимала. Если человек не может что-то принять, он будет это отрицать. Знаю, проходила подобное и не раз за свою жизнь. Но не в этом случае. Здесь просто нечего принимать. Нужно возвращаться к привычной реальности. А все это забудется, как сон.
Но следующие слова Сескутовой заставили меня остановится на выходе из комнаты.
— Теперь Тихон несет крест предателя. Если ты не заплатишь за него зарок, вскоре за ним придут и мальчик умрет.
Я повернулась.
— Что вы сказали? Я не ослышалась…
— Шутки кончились, девочка. Врать о таких вещах, только Бога гневить.
Она медленно подплыла ближе.
— Послушайся моего совета. Посвящение ты прошла, да сила еще в пути, ты должна принять ее и учиться применять как должно. И верно и праведно исполнять свой долг — сторожить границу. Но и мальчика тебе помогут спасти… как спасли когда-то и моего сына.
— Кто спас?
— Лес
— Какой Лес?
— Тебе еще предстоит с ним познакомиться. А пока слушай внимательно, время мое на исходе. Изучи мой дневник. Делай все как там сказано. Из дома сына не выпускай, пока сама в силу не войдешь и с лесными братьями не встретишься. Когда и где, все есть в моих записях.
Она схватила меня своими прозрачными руками и холод пронзил меня насквозь.
— Сила самого давнего проклятья за предательство обратима, да не только в нем суть.
Мне стало еще холоднее.
— Темная воля крепнет, ежели ее подпитывать со стороны. Так вот, отец мой добавил ей власти, другое предательство совершив. С этим злым духом уже сладить родовая магия не смогла, поэтому я взывала к Лесу… Так вот, отец мой…
Кажется, я стала уже просто мерзнуть.
— …заключил зарок с темным демоном о делах своих…
Я попыталась освободить руку или отойти, мне не дали этого сделать.
— …он отдал на откуп своего потомка мужеского пола… за богатства и успех в делах…
Холод теперь подбирался к сердцу.
— Анна, он продал моего сына, моего Николеньку! Как же он стал болеть, мой ангел, чахнуть просто на глазах… Сначала я не понимала, в чем дело, да род меня просветил… уж как я кручинилась, горевала страшно…да выхода не было… чтобы одно заклятье перекрыть, нужно другое сотворить…
Я стала мраморным истуканом.
— Пришлось мне, Анна, отдать сына Лесу! Лишь бы он жив остался… И тебе придется!
Я резко вырвалась.
— Вы что несете, что за чушь городите! Слышать больше ничего не желаю!
Я выбежала из комнаты и быстрым шагом пошла к винтовой лестнице, стало как-то не по себе, захотелось просто обнять сына. Алевтина плыла следом, бледнея с каждым шагом все сильнее.
— Стой же глупая, ему же там лучше будет! Не сладишь ты с темным, он уже близко, а в тебе еще силы — грош. Охолодись!
Я, уже схватившись за перила, повернулась и выкрикнула, не сдерживаясь.
— Бред свой прекратите! Даже если ваш отец так и поступил, причем здесь мы с Тишей?
Алевтина даже запнулась в воздухе, вгляделась в мое лицо, побледнела и осунулась, благо что призрак и уже мертва, а мне стало так страшно, будто мне готовились кол в сердце вставить и провернуть. Алевтина пробормотала.
— Да не уж-то правда! Не знает, не ведает… как же это… Эх, все неверно мы Ася сделали, да поздно теперь… задним-то числом все умны…
Она подошла вплотную, положила истончающуюся на глазах руку мне на плечо.
— Прости нас, девочка. Но все равно так вернее будет… ты потом все поймешь… там ему помогут… спасут…
И, заглянув напоследок в глаза, добавила.
— Анна, а ведь муж твой такой же зарок поставил… и Тихон станет платой за него…
Кол все же провернулся внутри.
Алевтина исчезла, а я ринулась на второй этаж. Там сына не оказалось. В диком исступлении обегав весь дом, заглянув во все двери, я поняла, что Тиши в доме не было.
За окном бушевал лес. И тут я все поняла. Вспомнились слова Алевтины:
«Стой же глупая, ему же там лучше будет! Не сладишь ты с темным, он уже близко, а в тебе еще силы — грош. Охолодись!»
За меня и за сына все решили. Не бывать этому. Я накинула легкую куртку с капюшоном, вышла во двор, завернула за угол дома и посмотрела на небо — вдалеке гремела страшная гроза, она быстро подбиралась к деревне. Стена леса страшила и вызывала непонятную дрожь.
Я поняла, что одной мне не справиться.
Я развернулась, чтобы позвать Марью Никитичку и с ее подсказки просить других жителей присоединиться к поискам Тиши, а наткнулась на Матвея Игнатова.
Вот ты-то мне и нужен! Кто как не местный лесник сможет пройти незаметными тропами, не потеряться самому и найти пропавшего ребенка.
Я подлетела к леснику, машинально схватив его за руку, заглянула в глаза, взгляд был неожиданно холодным, выражение лица хищным, мне показалось, что мужчина был некрасиво, даже мертвенно, бледен. Но я не могла тратить время, рассматривая странности внешности постороннего человека, мне лишь нужна его подсказка, в каком направлении начинать поиски.
— Матвей, прошу вас помочь мне найти сына, он скорее всего в лесу. Так и манит его этот проклятый лес с самого момента приезда. Помогите, одна я не справлюсь.
Игнатов как-то механически дернулся, медленно повернул голову в сторону дома, постоял что-то внимательно изучая, а потом по его лицу расплылась довольная улыбка. Я, конечно, удивилась, но виду не подала. Между тем мужчина снова смотрел на меня, изучающе и пытливо, мне стало неприятно, захотелось отойти подальше, а лучше взять свои слова обратно.
— Конечно, Анна, я найду вашего сына, не беспокойтесь. От меня он не убежит.
Я не могла объяснить почему интуитивно не доверяла этому человеку, и если раньше он вызывал только настороженность, как незнакомый мужчина, то сейчас я почувствовала как внутри меня растет какая-то враждебность. Так, а это что такое?
— У вас кровь, Матвей. Вот здесь.
И я указала ему на правый висок и уголок губ, кровь стекала тонкими полосами, оставляя грязно-красные следы. Я похолодела, сделала шаг назад. Мужчина дотронулся до испачканного подбородка, потом поднял руку к глазам и несколько минут изучал окрасившуюся ладонь. Затем точным движением аккуратно протер следы рукавом ветровки.
— Не обращайте внимание, в лесу зверь неожиданно напал, пришлось голыми руками
