Не по совести мне это, да и не по родственному.
Боюсь, однако, напугать тебя раньше времени, не было еще в нашем роду такого, чтобы наследница силу свою не приняла и опыт от старшей наставницы не переняла до смерти последней. Видно выхода у нас другого нет, придется тебе меня так послушать.
Знаешь ли ты, что была у меня дочь. Аглаей ее звали, красавица была, глаз не отвести, видать, это ее и сгубило, возгордилась, вознеслась, стала нос от простых людей воротить. За то и поплатилась.
В нашем роду сила колдовская живет, еще с давних времен пошло, что первая дочь получает особое благословение и ложится на ее плечи большая ответственность перед семьей и людьми. Ведь ничего в этом мире просто так не дается, всему есть своя заветная цена.
А дочь моя, обучившись всему, познав саму основу нашего родового ведьмовства, отказалась в ответ людям служить, отвернулась от собственной матери, а вскоре, покинула Заречье. Больше мы с ней не свиделись. Смерть ее молодой девушкой застала, так вернулся ей нарушенный лесной завет обратно, таково было ее наказание.
Запомни, Анна, сила дана, чтобы мы другим служили, добро им делали, от зла ограждали, помогали и наставляли, все силы ради них отдавали. Таков завет.
И тебя это ждет, милая. Не отвертишься, теперь уж наверняка. Сила от меня к тебе перейдет. И станешь ты, Анна, последней лесной колдунье нашего рода. Такова твоя судьба.
Но прежде в силу тебе вступить надо, иначе ждет вас с Тишей большая беда.
Слушай меня, девочка, слушай внимательно! Тихон — то наш проклят и проклятье это смертельное, необратимое!
Когда вы приехали, я упросила род защитить мальчика, уберечь. Знай, лишь с стенах родного дома он будет в безопасности, здесь проклятье его не достанет. Но стоит ему ступить за порог… остерегайся, темная и злая воля уже тянет к нему свои руки, хочет забрать свой зарок.
Одна ты не справишься, доверься силе рода, она поможет, подскажет. Сделала я для вас свой последний завет и первородная откликнулась, скоро придет она к тебе, станет твоей наставницей, заступницей. Доверься ей, прошу, выбора у тебя все равно нет.
Помни, род всегда рядом, всегда встанет за твоей спиной, лишь позови, девочка!
Напоследок, скажу тебе слова того, самого первого лесного завета, что до сих пор открывает волшебные двери: Видеть — не значит верить, верить — значит видеть!
Анастасия Сескутова»
Змея все же укусила меня. Замерев сначала, я резко отбросила письмо, проследила как оно в полете сложилось снова вчетверо и стукнувшись углом, раз отскочив, наконец, приземлилось на деревянный пол террасы. Захотелось потоптаться на нем, а потом поднять и разорвать на мелкие кусочки. Но я вовремя взяла себя в руки, крепко сцепила кулаки, больно спившись ногтями, до крови расцарапав ладони, и зажмурилась.
Я никак не могла объяснить себе дикую выходку ба Аси. Почему, по какой такой причине она решилась так ужасно подшутить надо мной? Чем я это заслужила?
Я засунула остальные письма и тетрадь обратно в конверт, подняла с пола ба Асино издевательское послание, затолкала его туда же, встала и спокойно положила толстый пакет на кресло, в котором я сидела, и молча вернулась в комнату.
Гардриан
Лес волновался и гневался. Нечто темное ступило под его сень, или некто, это было древнее чуждое лесному миру алчное зло, так часто завладевающее слабым разумом людей и пирующее на их костях.
Я чувствовал его смрадную поступь, отравляющую все вокруг. Меч привычно скользнул в ладонь, тело закрылось в броню, я был готов дать отпор, вернуть тьму в ту дыру, из которой она выползла. Но наглый захватчик прошел стороной, видно, сам не желал открытого столкновения, остерегался. У него явно была другая цель и добраться до нее он мог только лесными тропами.
Любопытство никогда не доводило меня до добра и прошедшие десятки и даже сотни лет в хрупком человеческом теле не смогли искоренить во мне слабость далекой юности. Я отпустил меч, вытащил более привычный кинжал, мгновенно выхватив нужный след скрытой тайной тропы и незаметно последовал за темным незваным гостем.
И вскоре он вывел меня к такому знакомому речному берегу, человеческое поселение было совсем близко.
И в душу закралось подозрение. Я должен был кое-что проверить.
Пройдя несколько сотен шагов, я наткнулся на прикрытую листьями и веточками теплую уютную нору малышей скрАгов. И как я и предвидел, мальчишки среди них уже не было. Впрочем, самих лесных чистильщиков в норе тоже не наблюдалось.
Между тем небо стало хмурится, вдалеке грозно прорычала гроза, резко похолодало и стал накрапывать мелкий дождик.
Что же вам всем там просто медом намазано в этой деревне?
Какое точное людское описание. Если память не смешивает понятия и не путает временные отрезки, так любит говаривать лесная колдунья Анастасия. Кажется, именно ее наследницу мне довелось увидеть несколькими часами ранее.
Я осмотрелся. Многочисленные беспорядочные следы вели к деревеньке неподалеку.
И я пошел следом.
Анна
Проверив комнату Тиши, я спустилась вниз и постаралась отвлечься от мрачных мыслей приготовлением вкусного полдника для меня и сына. Не удержавшись, я умяла свою порцию оладьев с вкусным цветочным медом из запасов ба Аси.
Наконец, в размышлениях я пришла к логическому выводу, что наша гостеприимная хозяйка просто не могла иметь всю ту чушь, что она написала, всерьез, она просто была уже пожилой женщиной, и очевидно, стала путать реальность с вымыслом. Скорее всего, это письмо было навеяно грустными ощущения близкого конца и одиночеством, или она слишком много начиталась сказок и легенд в свое время. Все предельно просто.
С полным блюдечком оладий в одной руке и чашкой крепкого сладкого чая в другой я вошла в гостиную, захотелось посидеть за купеческим круглым столом, и тут же выронила все на пол.
Я было подумала, что не заметила огромного зеркала в полный рост в прошлые разы. Но приглядевшись, я быстро поняла свою ошибку, в «отражении» была не я, там была женщина, удивительно на мня похожая. Так, все ясно, я все еще сплю на том злосчастном речном берегу. Я пыталась себя убедить, что это лишь сон, потому что только так мой бедный мозг смог бы объяснить присутствие моего далекого предка в комнате.
Алевтина Сескутова, жившая в конце девятнадцатого века во времена еще Российской империи, и абсолютно точно и безоговорочно умершая много лет назад, стояла посередине гостиной, сложив руки на груди и грозно на меня взирала.
И только придя немного
