я бреду по ней и что-то напеваю. В руках у меня дудочка, а по бокам, параллельно тропинке, следуют удивительные лесные создания и чутко реагируют на звуки лирической пронзительной мелодии, что я создаю своим музыкальным инструментом. Но вот поднимается ветер, он гонит ветки, шишки и листья по тропинке прямо на меня. Я поднимаю руки к лицу, чтобы защитить глаза… и прихожу в себя.
Оглядываюсь и не нахожу Тишу, рядом с пледом одиноко лежит детская панамка сына. Я сижу на речном берегу одна.
Гардриан
Глупая, глупая человеческая женщина, заснула, а мальчишка твой слишком любопытен, лезет везде без спроса и все обследует, изучает. Интересный детеныш, не похож на других.
Леса не боится и слышит его зов, да и мелкие скрАги играют с ним, хотят увести, забрать к себе в нору. Конечно, как игрушку, вреда они ему не причинят, потом отпустят и даже вернут домой, к нерадивой мамаше.
А вот водники могут быть опасны, схватят — на дно утащат, не найдешь, женщина. Проснись же, бестолковая, поздно будет.
Я сменил позицию, мальчишку стало лучше видно, он как раз подошел к самому краю речного берега. Присаживается на корточки, значит, попался на призыв, завладели его сознанием лИрики.
Мать еще сможет вытащить его, ослабить влияние, а потом увезти подальше от реки и других водных мест, тогда и связь разорвется, вернется к людям, все забудется, как всегда с человеческими детьми и происходит. Но мать объята сном, а дитя погружается в смертельное забвение.
Но мне нет до этого никакого дела. Я резко делаю шаг в сторону, погружаюсь в спасительную лесную прохладу. Несколько шагов по знакомой тропинке и я вернусь на скрытую тропу, я покину этот слабый искалеченный лесной массив и вернусь под сень древнего Лесного Царя, напитаюсь его тихой силой, я буду дома.
Но чем дальше я отхожу от берега, тем сильнее зудит внутри сомнение, пищит как кровожадный комар, донимает, не отпускает. Беда какого-то мальчишки — проблема этого мальчишки и его безголовой матери. Почему же я остановился и присмотрелся внимательнее? Что в них особенного? Почему меня волнуется судьба этого мальчика?
Сколько таких глупцов прошло мимо меня за бесконечно долгий срок моего служения, сотни и тысячи. И все они мгновенно забывались, ускользали из памяти, воспоминания смывались неумолимым временем. Ведь что такое человеческая жизнь — несколько моих вздохов и выдохов, песчинка на дне морском, маленький листок на Великом Древе — опадет и вмиг превратится в прах.
В конце концов, есть рок, судьба, я не имею права вмешиваться, зачем травить душу и смотреть, исправить я ничего не могу. Нет — нет, пора в обратную дорогу.
Я продолжаю удаляться от речного берега и матери с ребенком и вдруг младший лесной брат останавливает меня — хлестко бьет гибкой веткой по лицу. Я машинально дотрагиваюсь до раненого места и вижу кровь на своих пальцах. Что такое, чем я тебе не угодил?
Лес шелестит листьями, стонет, больно дергает ветками за волосы и громко возмущается. Внезапно поднимается резвый ветер и гнет тонкие кроны молодых деревьев, потом кидает песок мне в глаза, но я успеваю прикрыться. Ветер летит мимо, туда, к речному берегу, к мальчишке и его нерадивой матери.
Хочешь помощи, младший брат? Но чем они заслужили вмешательства Лесного Стража? Ты знаешь, что для людей — я лишь призрак в лесу, легенда, древняя сказка. Помогу один раз — человек придет снова, такова их продажная порода. Поэтому люди не должны обо мне узнать. Никогда. А ты ставишь двух людишек выше древнего договора?
Одумайся, вдвоем будем ответ держать. Стоят ли они твоей жертвы и моего очередного наказания?
Лес продолжает шуметь, сердиться, тосковать и беззвучно звать на помощь. И тут я чувствую слабый толчок силы, едва ощутимый, сила совсем безвольная, еще ужасно беспомощная, но пронзительно живая и яркая.
Великие Лесные создания, неужели наследница старой лесной колдуньи объявилась? Как же так? Почему она не была представлена лесному братству по древнему лесному завету? Сколько же времени прошло пока меня здесь не было?
Лес кричит, ярится и громко плачет. И я срываюсь с места. В голове стучит лишь одна заветная просьба к Великому Лесу — дозволь успеть, не отступись, задержи ход короткого человеческого времени, пойди мне на встречу!
Тихон
Мамочка уснула, а Тихону так хотелось рассказать ей о новых друзьях. Он собирался отвести ее к ним и познакомить, ведь они очень хорошие, они его понимают без всяких слов. Среди них Тиша не чувствует себя одиноким, не таким как все. И пусть они другие, пусть не похожи на привычных ему людей, они заставляют Тишу смеяться, прямо как мамочка.
Пусть поспит, она устала, ей было тяжело последние дни, он это понимал, хотя и был еще совсем ребенком, просто чувствовал.
Тиша дотронулся до маминой руки, погладил, потом аккуратно взял книгу, что мама так увлеченно читала, заглянул на страницы и буквы весело заплясали перед ним, но ему удалось сложить их в отдельные слова и некоторые предложения. Читать Тиша не очень любил, он любил изучать мир вокруг себя. Мальчик закрыл книгу и положил рядом с маминой рукой и с огромным любопытством оглянулся по сторонам.
Лесные друзья куда-то исчезли после их прогулки и не показывались. Тиша горько вздохнул и вдруг услышал красивое пение, ласковое и нежное, он встал и приблизился к берегу и увидел невероятных полупрозрачных созданий, что наполовину показались из воды и активно зазывали его к себе, поиграть и порезвиться.
Мальчик обернулся и посмотрел на спящую маму, потом взглянул на ставший уже родным лес, но некому было ему посоветовать, как поступить. Правда, Тише на секунду показалось, что чьи-то ярко-зеленые глаза мелькнули среди зелени весенней листвы. Но тут же все пропало. Лес молчал, а мамочка крепко спала и улыбалась во сне.
И Тиша сделал один робкий шаг ближе к воде, а дальше он слушал мелодичное пение и его красивые переливы все больше и больше завораживали его. Волшебный голос обещал много интересного на красочном морском дне и Тиша согласился, он только немного поплавает, ведь вреда не будет, правда? Сказочные создания протянули уже к нему свои мокрые руки, когда он увидел острые когти на кончиках их маленьких пальчиков.
В следующее мгновение морская тварь открыла свою круглую пасть и Тиша ужаснулся длинным тонким клыкам вместо зубов, дернулся назад, но было поздно, его поймали за руки и он полетел камнем с берега прямо в грозно
