на помощь.
На несколько секунд, я замешкалась. А потом вспомнила моего мальчика, моего Николеньку, он сейчас метался по постели в горячечном бреду. Дыхание перехватило. Что если я совершаю ошибку? Что если не успею вернуться вовремя и не смогу даже попрощаться с моим ангелом? Что же Они потребуют взамен и хватит ли у мня сил расплатиться?
Воистину мать готова на все ради своего ребенка. Больше я не сомневалась.
Я сняла кристалл с цепочки, поместила его между ладоней и прикрыла глаза, призыв требовал больших сил и предельной концентрации. Сев поудобнее, я наклонила голову вперед и зашептала слова заклинания, они звенели в тишине и растворялись в лучах заходящего солнца. Когда я почувствовала далекий ответ, я остановилась и стала ждать. Уже скоро, Им нужно время для перехода. Сила утекала по капле, я слабела с каждой минутой.
Я открыла глаза. Последний солнечный луч мазнул по траве на поляне, где я сидела и растворился в подступающих сумерках. В таежном лесу они всегда наступали внезапно — раз, и тебя окружает тьма, словно и не светило недавно солнце. Я поежилась, из дома я ринулась в путь в одном лишь летнем легком сарафане, босая и простоволосая, как была. Всю ночь ведь сидела у постели умирающего сына.
В таежной глуши тихо жужжало, стрекотало, щебетало, порыкивало крупное и мелкое лесное живьё, я ощущала присутствие хищников, но они не нападали, не смели трогать хозяйку этих мест, по крайней мере, пока та была в силе. А силы мои уже были на исходе.
Наконец, на дальнем краю поляны разлилось белое марево, как жарким летним днем, когда над горячей землей поднимается слой теплого воздуха. Вот только день сменился непроглядной ночью и холод вытеснил жару. Я резко выдохнула и увидела, что пар идет изо рта, жуткий мороз пробирал до костей, я буквально замерзала посередине лета. Я обняла себя за плечи в тщетной попытке согреться.
И тут я почувствовала легкое прикосновение — неведомое тепло постепенно обволакивало меня, согревая и придавая сил. Пришло облегчение. Значит, сила рода со мной, я не одинока, мне есть на кого опереться. Это придало мне уверенности, я приободрилась. И внимательно вгляделась в кромку далекого леса. Я уже была не одна.
Я почувствовала на себе изучающий взгляд и подобралась. Нельзя показывать свой страх, здесь нет места и сомнениям. Они признают лишь внутренний огонь и сильную волю, иначе не отзовутся, не станут слушать. Я сделала глубокий вдох, мощно выдохнула и медленно пошла вперед, смело сделав первый заветный шаг. Здесь, на своей земле, с мощной поддержкой рода за своей спиной, я была в своем праве. И мне пошли навстречу.
Лесные братья замерли в нескольких шагах от меня, я остановилась в ответ.
Никогда прежде я не видела подобных созданий. Их тела — длинные и гибкие — казались вытесанными их цельного куска дерева. Руки были гармоничным продолжением тела-ствола, как если бы ветка стала расти не ввысь, а в сторону. Каждый сантиметр их тел был покрыт узорами, словно прорисованными умелой рукой мастера. Казалось, сама Мать-Природа породила новых своих чад служить ей. И вот они стояли передо мной, неподвижно, настороженно всматриваясь в мое лицо, на их лицах не двигался ни один мускул. Они как бы вросли в землю и замерли, выжидая. Только глаза ярко сияли, как звезды в чернильном небе. А их голоса — шелест листьев в ночи.
— Что желает лесная колдунья?
Я выпрямилась и прямо взглянула в глаза говорящего.
— Я желаю установить новый завет.
Задумчивое молчание было мне ответом.
— Знаешь ли ты цену, маленькая сестра? Готова ли ты платить?
Я крепко сжала кристалл в своей вспотевшей ладони. У меня был только один ответ.
Анна, 2001
Я наблюдала за сыном через окно гостиной, Тиша усердно вырывал сорняки, как его научила ба Ася. Он уже успел набрать корзинку с овощами — она стояла полная чуть в стороне, в тени смородинового куста. Лицо сына было сосредоточенным и серьезным, кажется, он повзрослел еще на несколько лет, снова. И я ничего не смогла с этим поделать, не смогла уберечь моего мальчика от очередной потери и боли.
Похороны прошли вчера. Накануне я спросила Тишу, хочет ли он присоединиться со мной к траурной процессии и он категорически отказался остаться в доме, чем очень удивил. Я никак не ожидала, что сын так близко к сердцу примет уход ба Аси, они были знакомы несколько дней.
Я села за стол, прикрыла глаза и тишина дома поглотила меня, на несколько минут я задремала, но услышав бой часов в коридоре, встрепенулась, растерла ладонями лицо.
Окно передо мной сияло кружевной сеткой узоров — стекла светились изнутри. Замерев, я молча наблюдала за непонятным оптическим эффектом. Потом медленно встала и приблизилась к окну, почти уткнувшись носом в стекло, которое продолжало переливаться, узоры двигались по его поверхности, меняя траекторию, расплетаясь и переплетаясь вновь, как живые тонкие побеги ползут по земле, так и узоры создавали удивительное полотно на стекле. На какую-то долю секунды я потеряла концентрацию и кружевная роспись исчезла.
Я постояла еще несколько минут, пристально вглядываясь в оконное стекло, в надежде, что странный эффект повторится, но окно оставалось просто окном. Я решила провести эксперимент: отворачивалась и резко поворачивалась, отходила на разное расстояние от окна, пыталась смотреть боковым зрением — узоры не проявились. Наконец, осознав всю глупость своего поведения, я покинула комнату.
Утром приезжал нотариус — толстый потный дядька в мятом костюме, не вызвавший сначала особого доверия. Но дело сделал четко и быстро. Он ознакомился с последней волей усопшей, как оказалось ба Ася составила документ грамотно и понятно, нотариус не преминул это отметить. Заверив бумагу печатью, проверив мои документы, он обещал завершить процедуру передачи собственности в районном центре, подтвердил последнюю волю ба Аси, принес мне вполне искренние соболезнования и так же искренне поздравил с наследством.
Я села на ступеньку винтовой лестницы, поглубже закуталась в шерстяную кофту, нашла ее в сундуке в гостиной, и привалилась к металлическим поручням. На душе было тяжело, в голове — отвратительно пусто. Стоя на кладбище, над могилой ба Аси, я невольно вспоминала другое кладбище и другую могилу. Боль несколько раз резанула по сердцу и отпустила, затаилась мертвым холодом в груди.
В тот день шел сильный дождь, черная земля противно чавкала под ногами, зато слезы, стекавшие по моих щеках, тонули в общем водном потоке, казалось, небо оплакивало мужа вместе со мной. Тогда Тиша
