Посол как следует подумал. Зачет, что логично, подумал царь булгар. В результате в Киев прибыл караван с богатыми дарами, новые купцы с интересными предложениями, а также уверения, что Булгария очень-очень ценит заключенный договор. Политика, однако. Место же, выбранное для разговора, тоже порой помогает донести мысль до собеседника.
Только на сей раз ситуация иная. Священная Римская империя — это вам не Булгария. Совсем другой размах, куда как больший уровень угрозы. Разговора победителя с побежденным, предостережения от последствий пакостей из-за угла тут никак не получится. И вообще, Русь сейчас далека от той формы, чтобы серьезно взрыкивать на западную империю. Хватает проблем и с восточной, ромейской. Вот потом, набрав вес, нарастив военную силу до нужного уровня…
Пока же предстояло вежливо разговаривать с посланником императора Оттона III и даже не упоминать о проделах кое-кого из его подданных. Местом же для разговора была выбрана крепостная стена Киева. На прогулку по ней и был приглашен Генрих Клернийский. К его чести стоило заметить, что они глазом не моргнул, узнав о таком предложении. Напротив, выказал радость и интерес, попросив передать, что любит вносить в размеренное течение жизни вот такие неожиданности. Дипломат, уважаю!
Люблю прогуляться вечерков, да по улицам города. Да в хорошей компании. Сегодняшним же вечером приятное будет сочетаться с полезным. Ну а разница между киевскими улочками и боевым ходом на крепостной стене для меня практически нулевая. Или нет, кое в чем последний вариант даже лучше. К примеру, случайных прохожих точно нет. Не большой я поклонник многолюдства, что уж тут поделать.
— Смеркается, — обронил я, обращаясь к Змейке, которая не собиралась лишать себя удовольствия сопутствовать мне в этой необычной прогулке. — Для фалеков еще рановато, но солнце уже не бьет в глаза. И вид с высоты открывается роскошный. Что внутри города, что вне его. Разные — это да. Зато красота есть что там, что здесь, надо лишь найти должное время, место, направление взгляда. Строители града Киева знали свое дело.
— Необычен ты для конунга, — вымолвила Роксана, слегка прижимаясь ко мне. Не тепла ради, а просто так, для уюта. — Воин, полководец, правитель, но не только… Не зря тебя и Магнус чуть ли не за собрата жреца принимает, и скальды рады о своих интересах многими словами перемолвиться. Про ученых книжников я и не говорю. Одно укрощение «греческого огня» их в восторг привело, я уж молчу о новых книгах и прочее, что из твоей головы в мир исходит и воплощается. Загадка. Но моя!
— Твоя, конечно. Тут можешь даже тени сомнения не держать.
— А наши и прочие хирдманы уже привыкли, — неожиданно и чисто по-женски сменила тему Змейка. — К тому, что их конунг женат на простой воительнице, а не на родственнице какого-нибудь знатного и влиятельного ярла или владетеля из иной страны. Могли бы ворчать, но не делают этого. Считают, что тебе это можно.
— Пока привыкли, потом и вовсе начнут воспринимать как должное. При становлении династии вообще все допустимо. В дальнейшем же все зависит от того, что основатели введут как допустимое. Я же собираюсь поменять многое.
Любопытство в глазах воительницы… Значит, придется быстренько его развеивать. Быстренько — это потому, что вот-вот на крепостной стене должен появиться посланник Оттона III, а при нем говорить на эти темы точно не стоит. Это не только личное, но еще и государственное.
— Хотя бы порядок наследования. Старший сын, причем только при отсутствии сыновей наследует дочь, тоже старшая. Глупо! Порой старший из детей уступает кому-то из младших. Нет уж, только конкретный выбор правителя, причем заранее объявленный.
— Серьезное изменение!
— Будет еще серьезнее, — усмехнулся я. — В нашем случае наследует кто-то из дочерей, сама понимаешь. Только я сумею закрепть это исключение в правило. Будет неважно, мужчина или женщина восседает на престоле. Главное, чтобы разум был хорошо развит, да черты восприятия мира соответствовали необходимым для действительно хорошего правителя. Для наших же дочерей опять же — невозможность для их будущих мужей стать правителями. Советниами, помощниками… сколько угодно, но не более того. А еще…
— Посол идет, — прервала Змейка плавное течение облекаемых в слова мыслей. — Улыбается, как лучшему другу и кровному брату. Значит, будет обманывать.
— Посол… Это его работа. Как улыбки всем, кому положено, так и обман в большом и малом. Наши посланники, сама ведаешь, тем же самым заняты, — прервавшись ненадолго, я вежливо кивнул Генриху Клернийскому и произнес. — Рад, посол, что собрались присоединиться ко мне с супругой в нашей вечерней прогулке.
— О, великий князь, это большая честь для меня. Примите мои искренние уверения, что приглашение я принял по велению души, а вовсе не по обязанностям посла. Княгиня, я восхищен вашей красотой.
Поклон мне, затем такой же в адрес Роксаны, после чего следует поцелуй протянутой послу руки. Левой, конечно, потому как всем послам и вообще знающим людям ведомо, что правая кисть у Змейки скажем так, не полностью присутствует. Забавно, кстати, что сейчас он целует руку коронованной воительницы не как женщине — этот обычай в X-м веке еще не сложился, а именно как властительнице. С той же легкостью он бы и мне руку облобызал в знак почтения к коронованной особе. Пусть и сидящей на престоле иного государства. Это ему неважно, главное, чтобы государство было влиятельное, стоящее вровень или немного уступающее державе его повелителя. В нашем случае имел место именно последний вариант. Русь в неписанной «табели о рангах» стояла пониже Священной Римской и Восточной Римской (она же Византия) империй, но повыше той же Польши или там государств франков, данов и бриттов.
Хм, а на Змейку посол смотрел с большим интересом, однако, лишенным малейшего эротического подтекста. Его интересовал сам факт женщины-воительница на троне… В его стране ни один из правивших императоров на такое не пошел бы. Неудивительно, что столь необычное явление до сих пор обсуждается среди придворных многих европейских стран и даже в некоторых азиатских, которые можно отнести к числу относительно цивилизованных.
Комплименты Роксане и славословия в мой адрес подошли к концу. Конец вступительной программе и переход к следующей стадии. Сейчас будет аккуратно выспрашивать интересующее его. А вот обломишься в полный рост! Не для того я тебя сюда пригласил, чтобы игра велась по твоему сценарию. У меня собственный подготовлен, куда как более полезный. Для меня, само собой, не для него.
— Пойдемте, посол. Или позволите называть вас просто Генрих?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
