возникла настоящая каша. Кто же всё-таки «хороший», а кто «плохой»? Мастер — гений или безумец? Понтий Пилат — злодей или жертва обстоятельств? Воланд — искуситель или карающий меч? Ответы ускользали, словно ртуть, заставляя Вовочку думать, спорить с самим собой, сомневаться.
К концу уроков Вовочка чувствовал себя словно после бурного полёта на метле. «Мастер и Маргарита» не отпустила его, она завладела его помыслами, заставила взглянуть на мир по-новому, без привычных шор. Мир стал гораздо сложнее, чем казался ещё вчера. И Вовочка, с присущей ему дерзостью, решил: он обязательно разгадает все тайны этой чертовски гениальной книги.
Появилось жуткое желание обсудить прочтённое хоть с кем-нибудь.
На последней перемене он попытался заразить своим энтузиазмом одноклассников.
— Слушайте, ребята, я тут такую книгу прочитал — про дьявола в Москве!
— Да ну, небось, опять скучная классика? — скривился Серёжка Бычков, и Вовочке вдруг захотелось превратить этого самовлюблённого индюка в поросёнка.
— Там кот говорящий, летать умеет и превращаться! — заманивал он других детей.
— Сказка, что ли? — спросила Маша Васильева, любившая слушать Вовочку и даже участвовавшая в его проделках.
— Да не совсем сказка. Очень уж нашу жизнь напоминает. Просто правда там зашифрованная!
— А про магию есть?
— Есть, а ещё про любовь. Но не про слюни и сопли.
В итоге только двое заинтересовались. Но вести с ними дискуссию казалось неинтересным. И Вовочка просто отшутился от остальных вопросов, он уже знал, с кем надо поделиться своими мыслями о книге. Мариванна! Единственный взрослый, кто не отмахивался от его вопросов. После уроков он прогнал дежурных, сказав, что уберётся сам, и попросил классную задержаться.
— Мариванна, а вы читали «Мастера и Маргариту»?
— Это сложная книга для твоего возраста, Вовочка, — учительница насторожилась, но ей стало интересно, что же на этот раз занимает её неординарного ученика. — А что именно тебя зацепило?
— Там всё не то, чем кажется! Мариванна, а правда, что если написать правду, тебя могут… ну, не пустить в печать? Вот Мастер написал про Пилата, а его за это… ну, не хвалили. А он ведь не врал! Получается, писать правду — опасно?
Мариванна понимала, что ей предстоит говорить крамольные вещи, но она не могла позволить мальчику вариться в этом котле в одиночестве, раз уж ему позволили раньше времени влезть в то, чего и взрослые не все понимают.
— Не опасно писать правду, Вовочка. Опасно, когда правда кому‑то неудобна. Творчество свободно, но мир не всегда готов его принять.
— Тогда как же понять, можно писать или нельзя?
— Если чувствуешь, что должен — пиши. Остальное — вопрос смелости и времени.
— Мариванна, а Маргарита — она хорошая или плохая? Вон… она мужа бросила, с дьяволом связалась, на балу у него была. А все говорят — героиня. Почему?
— Она выбрала любовь и верность, даже когда это стоило ей всего. Это не «плохо», это — страшно смело, — Мариванне было интересно смотреть на задумчивого Вовочку, который сейчас искал ответы на вопросы, непостижимые для его возраста. Это тот самый Вовочка, который в любой ситуации был уверен в своей правоте!
— А если бы она не пошла к дьяволу, Мастера бы не спасли?
— Возможно, нет. Но эта цена была её выбором. В этом и трагедия, и величие.
— Слушайте, а этот Варьете — он же как у нас! Всё по бумажкам, все боятся начальства, а как чудо — так сразу «это не мы, это посторонние»! И деньги летают, а отвечать никто не хочет. Это же про нашу жизнь, да?
— Разве у нас деньги летают? — улыбнулась Мариванна. — Но ты прав. Булгаков показывает, как система превращает людей в податливые детальки. Чудо обнажает их суть: кто‑то паникует, кто‑то хватается за выгоду.
— Значит, если завтра у нас в школе деньги с потолка посыплются, все тоже начнут орать и прятать?
— Боюсь, что да, — вздохнула учительница, — потому и важно не потерять голову — даже когда вокруг хаос.
— Мариванна, я вот читал и чувствовал: тут не про Москву, не про дьявола… а про нас. Про то, как всё на самом деле.
— Интересно. И что именно тебе показалось «на самом деле»?
— Ну, например, что люди боятся говорить, что думают. Или что добро и зло — они рядом, и не разберёшь, где какое. И что правда всегда где‑то сбоку, её не напечатают, но она есть.
— Да, Вовочка, ты уловил главное. Литература часто говорит между строк. Булгаков не даёт ответов — он заставляет задавать вопросы.
— А если я напишу так же — про нашу жизнь, но чтоб никто не догадался?
— Попробуй. Только помни: шифр должен быть честным. Иначе это уже не искусство, а игра.
— Мариванна, а вы знаете, что в этой книге… она как лабиринт?
— В каком смысле?
— Ну, читаешь — вроде про одно, а потом оборачиваешься, а там другое. И каждый раз что‑то новое видишь. Как будто автор спрятал что‑то важное, а ты должен сам найти.
— Так и есть, Вовочка. Великие книги — как зеркала: каждый видит своё. Твоя задача — не разгадать «правильный» ответ, а понять, что ты в ней нашёл.
— А если я найду не то, что надо?
— Если ты почувствовал — это и есть «то». Искусство не про «надо», а про «я так вижу».
— Мариванна, а я теперь знаю, почему у нас в классе все ссорятся. Булгаков же всё объяснил: «квартирный вопрос их испортил»! У нас просто места мало — вот и злимся.
— То есть, если бы класс был побольше, ты бы стал добрее? — Мариванна сдерживала улыбку, ей самой стала очень интересна эта неожиданная беседа.
— Ну… не факт, — ответил Вовочка, — но хотя бы толкаться меньше будем! — А представьте, если бы Воланд пришёл к нам на контрольную по математике? Он бы всем двойки превратил в пятёрки!
Мариванне очень захотелось закрыть лицо ладонью, чтобы незаметно посмеяться, всё-таки сверх-умный Вовочка — такой ещё ребёнок! Но надо было держать марку:
— Вовочка, Воланд не для того приходил, чтобы исправлять оценки.
— Жаль, — разочарованно протянул тот, — а я уже придумал, как его позвать…
Мариванна благоразумно промолчала, но беспокойного ученика тревожила уже другая мысль:
— Кот Бегемот — вот идеальный ученик! Ест, шутит, никого не слушает. И ему всё сходит с рук!
— Потому что он кот, — теперь уже Мариванна смеялась, — тебе такое не прокатит.
Вовочка вздохнул:
— Да, людям всегда сложнее… А вот если бы Воланд пришёл к директору и сказал: «Вы неправы», — его бы на педсовет вызвали?
— Вовочка, давай без провокаций, — строго сказала Мариванна,
