считая, что пора закруглять этот разговор, — Воланд — это литературный персонаж.
— Я просто думаю: а вдруг он где‑то рядом? — задумчиво протянул Вовочка и вдруг спросил: — Вот вы точно не кот и не демон?
И вдруг его осенило — Мариванна похожа на Маргариту! Только на метле не летает! Такая же самоотверженная. Маргарита была готова на всё ради Мастера, и Мариванна «вытягивает» слабый класс, остаётся после уроков, защищает учеников от несправедливости. Маргарита идёт на сделку с Воландом, не теряя достоинства, и Мариванна спокойно останавливает конфликты, умеет сказать «нет» директору. Маргарита хранит любовь к Мастеру как святыню, и Мариванна иногда рассказывает о юности с тёплой улыбкой (может, у неё тоже была своя «история любви»?).
Вовочка понял, что эта книга — не просто «страшилка» или «любовный роман», а, как сказала Мариванна, — зеркало, в котором он увидел своё — одиночество, непонимание сверстниками. Стали заметны лицемерие взрослых («как Берлиоз»), маленькие подвиги окружающих («как Маргарита»), абсурдность некоторых правил.
Книга стала для него «кодом» к реальности, а Мариванна — союзником в этом открытии.
Как Вовочка спас Новый год
В школе кипела предновогодняя лихорадка. Словно гирлянды, развешанные по залу, сияли лица детей, предвкушавших чудо. Мастерицы-родительницы, вооруженные мишурой и ватой, превратили актовый зал в хрустальный дворец Снежной королевы: морозные узоры на окнах, ёлка, усыпанная серебром, и сцена, словно застывшая в ожидании волшебства. Костюмы, сшитые с любовью и кропотливостью, уже ждали своих маленьких хозяев в раздевалке.
Но за кулисами кипела драма, способная разрушить всё великолепие. Нина Петровна, учительница музыки, обычно тихая и вдохновенная, металась по коридору, словно раненая птица. Папка со сценарием, ею же выстраданным, исчезла! То ли в троллейбусе оставила, то ли дома, но ехать за ней поздно — через час утренник для начальных классов, а не все слова помнят, подсказывать надо.
— Беда, беда! — шептали её искусанные губы в ожидании приближающегося провала.
Директор, словно грозовая туча, навис над Ниной Петровной.
— Без сценария — никакого утренника! Опозоримся перед родителями! — гремел его голос, подобно раскату грома, готового обрушиться на несчастную учительницу. Родители, уже рассаживающиеся в зале, жаждали зрелища.
В этот критический момент, словно луч света в тёмном царстве, появился второклассник Вовочка. Мальчик, известный своим непоседливым нравом и любовью к книгам, случайно подслушал переполох. Он словно ощутил веяние холода и одиночества из прочитанной накануне «Снежной королевы». Его глаза, обычно озорные, сейчас горели решимостью.
— Я помогу! — выпалил он, бросая вызов надвигающейся катастрофе.
Нина Петровна, схватившись за эту соломинку, взглянула на Вовочку с надеждой, смешанной с отчаянием.
— Что ты можешь сделать, Вовочка? Остался час! Расскажешь стихотворение или можешь спеть?
Вовочка, не смущаясь, набрал в лёгкие воздуха.
— Я расскажу сказку «Снежная королева»! Я помню почти всё наизусть! В голове Вовочки завихрились образы: Кай, Герда, ледяной дворец, розы, растущие даже сквозь снег… Он ощущал себя не мальчиком, а летописцем, призванным своим словом отвести угрозу надвигающегося конца света.
Он подошел к Нине Петровне.
— А давайте я буду рассказывать сказку, а ребята — играть по ходу! — его голос, на удивление, совершенно не дрожал и был твёрд, словно ему не предстояло сейчас подниматься на сцену.
Учительница, измученная переживаниями, всё ещё не могла поверить в своё спасение.
— Ты же не актёр! Насколько хорошо текст помнишь? — вырвалось из её души предостережение, подобное слабому дуновению ветерка, пытающегося остановить надвигающуюся бурю.
Вовочка, словно рыцарь, закованный в броню уверенности, парировал:
— Помню почти всё! Только давайте распределим роли. Вместо Герды будет Маша Васильева, а вместо Кая — Коля Волков из нашего класса. И ещё можно смешные моменты добавить!
В его глазах, словно маленькие чертенята, плясали озорные искры.
Директор, измотанный вихрем предновогодней суеты, махнул рукой:
— Попробуем! Хуже уже не будет.
Это была капитуляция, продиктованная отчаянием, но для Вовочки — сигнал к действию, подобный победному кличу перед решающей битвой.
Вовочка, словно режиссёр, быстро распределил роли, будто раздавал счастливые билеты в мир театра. «Снежная королева» — высокая Лена из 3Б (она пришла в серебристом платье, «Северный олень» — крепкий Миша из 4А (ему вручили картонные рога на ободке), «Волшебные снежинки» — девочки из хора (у них уже были юбочки, готовые взлететь в танце, подобно первым вестникам зимы).
В актовом зале замерло время, воздух наэлектризовался ожиданием.
Вовочка взошёл на сцену и приблизился поближе к зрителям. Глубоко вздохнув, словно ныряя в омут воспоминаний о прочитанной сказке, он начал:
— В одном далёком городе, где вместо сугробов — горы тетрадок, а вместо снега — вырезанные из белых листов в клеточку ажурные снежинки, жила была девочка Маша. И был у неё друг Коля, который вечно забывал дома дневник…
Гром раскатился по залу! Нет, не гроза, а взрыв хохота! Дети узнавали в Вовочкиных словах собственные шалости и промахи. Маша Васильева зарделась, услышав своё имя, а Коля Волков спрятал лицо в ладонях, узнав себя в портрете рассеянного друга.
А Вовочка, словно искусный ткач, начал вплетать в канву сказки нити школьной реальности, оттеняя её знакомыми деталями и острым юмором:
— Снежная королева заморозила Колю за то, что он не выучил таблицу умножения! — зал взорвался новым приступом смеха, второклассники особенно радовались, вспоминая, что как раз недавно Мариванна отчитывала Колю за таблицу умножения.
— Маша шла через лес, где вместо волков — строгая завуч и дежурные с красными повязками! — аналогия со сказкой была настолько точной, что родители зааплодировали, оценив остроумие юного сказителя.
— Волшебные слова, чтобы растопить лёд, — это не «любовь», а «пятерка по математике»! — эта фраза, словно молния, пронзила зал, вызвав бурю оваций. Истина была настолько очевидной и забавной, что даже строгий директор не смог сдержать улыбку.
Ребята, словно куклы, оживлённые волшебной нитью вдохновения, играли спонтанно, но с полной отдачей. Лена Королёва, высокая и статная, важно махала «волшебной указкой», словно скипетром Снежной власти, отправляя провинившихся в царство вечной мерзлоты. Миша-Олень, кряхтя, «вёз» Машу на картонных санях, словно тащил на себе груз всего мира, от которого зависела судьба Кая-Коли.
Родители в зале аплодировали, каждый удар ладоней символизировал благодарность за возвращённое детство, радость и веру в чудо. Нина Петровна вытирала слёзы, то ли от смеха, то ли от облегчения, то ли от восторга перед нежданным триумфом. Её сердце, словно хрупкий цветок, распустилось под лучами новогоднего утренника, как после долгой ледяной ночи.
Когда Вовочка, выдохнув, поставил точку:
— И тогда Коля сказал: «Больше никогда не буду забывать дневник!», — зал взорвался овациями.
Крики «Браво!» пронеслись над головами, словно
