– Не думаю, что британцы что-то вообще понимают в случившемся, а мы, быть может, понимаем слишком хорошо. Когда Г. Дж. Уэллс в тысяча девятьсот восемьдесят пятом году опубликовал «Машину времени» – в этой временной зоне до этого события еще десять лет! – ему пришлось тридцать страниц посвятить объяснению того, что собой представляет машина времени. Не как она действует, понимаете, а просто что это такое. Для нас произошел процесс привыкания. После столетия чтения научной фантастики мы с тобой полностью свыклись с идеей путешествий во времени и можем легко принять все, что из нее проистекает, как бы странно ни было испытывать это на себе.
– Но это не относится к британцам из викторианской эпохи. Для них «форд» модели «Т» показался бы сказочной машиной из будущего.
– Конечно. Я так думаю, для них передвижения во времени и их последствия просто лежат за пределами воображения… Но если бы Г. Дж. Уэллс оказался здесь – кстати, а он бывал в Индии? – он был бы единственным из этой эпохи, кто оказался бы способен понять происходящее.
Все эти рассуждения не утешали Бисезу. Возможно, и Абдыкадыру, и всем остальным было настолько же не по себе, как и ей, но просто им лучше удавалось скрывать это.
А вот Редди видел ее смятение и сочувствовал ей. Он откровенно признался ей, что у него порой бывают галлюцинации.
– В детстве я жил в Англии, у родственников, в ужасно унылом семействе[10], и как-то раз я принялся осыпать тумаками дерево. Странное поведение, согласен, но никто не понимал, что я пытался увидеть в этом дереве свою бабушку! А сравнительно недавно в Лахоре я слег с лихорадкой – это было что-то вроде малярии, и с тех пор время от времени, бывает, вижу «синих чертиков». Поэтому я хорошо понимаю, как трудно смириться с чем-то нереальным. – Разговаривая с Бисезой, он наклонял голову и пытливо смотрел на нее из-под очков с толстыми стеклами. Джош называл эти очки «прожекторами». – Но вы-то для меня вполне настоящая. И я вам скажу, чем надо заниматься – надо работать! – Он продемонстрировал свои крепкие короткие пальцы, измазанные черными чернилами. – Я порой тружусь по шестнадцать часов в день. Работа – вот лучший мостик, переброшенный к реальности…
Вот так выглядели сеансы психотерапии, посвященные погружению в реальность и проводившиеся девятнадцатилетним Редьярдом Киплингом. От него Бисеза уходила в еще большем смятении духа.
Шло время. И британцы викторианской эпохи, и команда Бисезы не могли наладить связь с внешним миром. Гроув становился все мрачнее и встревоженнее.
У его тревоги имелись вполне земные причины: запасов продовольствия в кладовых форта не могло хватить надолго. Кроме того, Гроув утратил связь с обширным аппаратом имперской власти – об этом Бисеза узнала, случайно подслушав взволнованный разговор Редди с Джошем. Даже с гражданской стороны существовали местные комиссионеры, имевшие штат депутатов и помощников, подотчетных государственному секретарю, а уж тот, в свою очередь, был подотчетен самой королеве Виктории, находившейся в далеком Лондоне. Британцев приучали к мысли о том, что они связаны между собой единой социальной структурой – где бы ты ни служил, ты был солдатом королевы, частицей ее империи. Гроува отделение от этой структуры так же пугало, как Бисезу – невозможность наладить контакт с глобальными телекоммуникационными сетями двадцать первого века.
В итоге Гроув начал время от времени отправлять на разведку отряды, в частности – группы соваров – индусов-кавалеристов, способных быстро передвигаться на довольно большие расстояния. Кавалеристы добрались до Пешавара, где должны были найти местный гарнизон и центр военного командования – но Пешавар исчез. Никаких свидетельств разрушения, никаких страшных признаков ядерного взрыва, о которых Бисеза заранее рассказала британцам. Только скалистый берег реки, чахлые кусты и стая каких-то крупных зверей, возможно – львов. Как будто Пешавара и не было никогда. Точно такая же картина, по словам соваров, наблюдалась и на том месте, где должна была стоять база войск ООН «Клавиус». Ни следа, никаких признаков разрушения.
И тогда Гроув решил провести более дальнюю разведку – вдоль долины Инда, вглубь Индии и на север.
Тем временем Кейси, по-прежнему почти лишенный возможности ходить, по-своему пытался возобновить контакт с окружающим миром. С помощью двоих солдат-сигнальщиков, выделенных для этой цели капитаном Гроувом, ему удалось извлечь из корпуса «Пташки» оборудование для радиосвязи, и затем он смонтировал импровизированный приемник-передатчик в одной из небольших комнаток форта. Но сколько он ни посылал сигналов, ответа не приходило.
У Абдыкадыра, между тем, появились собственные проекты, и касались они странного, висевшего в воздухе шара. Бисеза завидовала Кейси и Абди, сумевшим найти занятия, занимавшие почти все их время. Ей казалось, что это помогает им чувствовать себя лучше и больше соответствовать положению дел.
На четвертое утро Бисеза вышла за крепостную стену и увидела Абдыкадыра, стоящего на табурете и держащего в руке помятое жестяное ведро. Кейси и Сесил де Морган сидели на складных походных стульях, подставив лица утреннему солнцу, и наблюдали за Абди. Кейси помахал Бисезе рукой.
– Эй, Биз! Добро пожаловать в кабаре!
Де Морган тут же предложил ей свой стул, но Бисеза села на землю рядом с Кейси. Ей не нравился де Морган, и она не собиралась идти ему на уступки ни в чем, даже в самых обычных делах.
Ведро, которое держал Абдыкадыр, было наполнено водой и, следовательно, было тяжелым. И все-таки он, держа его за дужку одной рукой, водрузил себе на плечо и пометил линию уровня воды жирным карандашом. Потом он опустил ведро и освободил парящую в воздухе сферу Ока Зла. По поверхности шара заструилась вода. Абди постарался не упустить ни одной капельки. Сетчатый шатер с двумя обезьянолюдьми перенесли на несколько ярдов в сторону и подперли сеть шестом.
Кейси ухмыльнулся.
– Он уже битых полчаса купает в ведре эту треклятую штуковину.
– Зачем, Абди?
– Я измеряю объем шара, – сосредоточенно пробормотал Абдыкадыр. – И для пущей точности повторяю измерения. Это называется наукой. А вам большущее спасибо за поддержку.
С этими словами он снова поднес ведро к шару. Бисеза обратилась к Кейси:
– Вроде бы полевой хирург не разрешал тебе вставать с постели.
Кейси пренебрежительно фыркнул и выставил перед собой плотно забинтованную ногу.
– Да ну, ерунда. Перелом был чистый, кости они соединили неплохо. – (И без наркоза, о чем знала Бисеза.) – А я терпеть не могу сидеть, ни фига не делать и ковырять пальцем в носу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
