Однако вельможа словно и не слышал ее, погруженный в свои горестные размышления.
— Нынче утром ты чуть не рассталась с жизнью. Я не смог помочь. Даже если бы тебе к сердцу приставили кинжал, у меня не хватило бы решимости поднять меч, чтобы защитить тебя…
Рыжая Соня пожала плечами. Что тут скажешь?!
— Я верю в судьбу,— промолвила она наконец.— Моя божественная покровительница Огненная Рысь порой приоткрывает для меня завесу Истины… Я пережила сегодняшний день и осталась жива, ты — тоже. Сегодняшний день — песчинка, он пройдет и канет в вечность. Но когда придет День Испытания, ты поймешь это. Тогда тебе придется принять решение, понять, чего ты стоишь на самом деле. И либо возвысишься сам над собой, либо возненавидишь себя. Это будет. Я тебе обещаю. А пока — жди, ищи мира в своей душе. Ты плывешь вместе с нами?
— Да, придется.— Его тон изменился.— Там, на «Ниросе», мой брат.
— Это точно? Ты его видел? — пораженно спросила Соня.
— Во время сражения я видел человека, похожего на него. Он был весь в крови… тогда я не поверил собственным глазам. Но сегодня вечером, перед ужином, я немного вздремнул и в полусне снова увидел его, Бетоса. Он изменился. Стал безжалостным и жестоким. Он хотел убить меня. Я видел, как он наблюдает за мной. Знаю, для него куда более сладкая месть видеть меня беспомощным и раздавленным, чем даже мертвым.— Десмос нервно стиснул руки.— На судне он или нет, видел я его или только вообразил, но я должен плыть с вами и проверить, что к чему.
Соня молча кивнула.
— Я попросил дать мне меч,— продолжал Десмос.— Они обещали. Никто не рассказал Хубартису, каким трусом я показал себя на корабле. Не странно ли это?
— Возможно.— Девушка встала.
— Если я не смогу поразить мечом врага, то по крайней мере сумею убить себя,— проговорил придворный.
Соня покачала головой.
— Всему свое время, Десмос. Для раздумий и для действия. Сейчас ты размышляешь. Подожди, пока не настанет время действовать. Оно само заявит о себе!
— Мне нужно было действовать сегодня.
— Нет. Ты все еще размышляешь. И даже начни ты сегодня действовать, ничего бы не изменилось. Ибо время еще не пришло. Вслушайся в себя — ты поймешь это.
Снова протрубили сигнал — на этот раз общий сбор.
* * *
Алейла трижды постучала в дверь капитанской каюты, но так и не услышала ответа. Подождав, она постучала еще раз. Тишина. Из-под дубовой двери до нее донесся странный запах — не то чего-то горелого, не то курящихся благовоний. Очень осторожно, то и дело оглядываясь, женщина приоткрыла дверь. Сначала она заглянула в щель, затем расширила ее, скользнула внутрь и остановилась на пороге.
— Чего ты хочешь?
Его голос был ровным и спокойным. Масляная лампа горела едва-едва, и Алейле потребовалось некоторое время, чтобы глаза привыкли к полутьме. Тогда она увидела колдуна, который, поджав ноги, сидел на подстилке в центре каюты. Перед ним на треноге стоял глиняный горшок, над которым поднимался дымок. «Ароматическое курение»,— решила Алейла. Но запах был отнюдь не из приятных.
Женщина с опаской приблизилась к шемиту, ее босые ноги тихо прошуршали по полу. Она остановилась, немного подождала, потом села лицом к Атхари, тоже скрестив ноги.
— Подумала, может быть, ты уже лег спать,— шепотом сказала она.
— Нет, я не собираюсь спать.
— Я почувствовала запах дыма, решила, что упала свеча.
— Я погружен в раздумья. Зачем ты пришла?
Алейла почувствовала, что колдун пристально глядит на нее. Глаза его тускло светились в полумраке.
— Я… я хотела поговорить с тобой.
— Говори, раз пришла.
Алейла преодолела неловкость.
— Мне пришлось рискнуть, чтобы прийти к тебе, понимаешь, это было не. просто. Если Урдус узнает, он запросто может перерезать мне горло. И тебе тоже.
— Думаешь, я боюсь Урдуса?
— Нет, но…
— Зачем ты сюда пришла?
У Алейлы перехватило дыхание — возможно, из-за дыма курильницы.
— Я просто хотела увидеться с тобой, Атхари. Ты… ты не похож на других. Меня к тебе тянет.
— Там, на Острове, ты не испытывала ко мне влечения, не так ли? Когда твои дружки ради развлечения ломали мне пальцы, прожигали грудь раскаленными головнями… до того, как я сбежал на болота…
Алейла пожала плечами.
— Все это было давно. Тогда ты был пленником. Теперь — господин. Если бы не твое колдовство, нам бы не удалось вырваться на свободу.
— Так оно и есть. Может быть, поэтому ты и прониклась ко мне нежными чувствами?
Алейла мурлыкающе рассмеялась и тонкими пальцами принялась перебирать бахрому на юбке. В полумраке каюты глаза ее стали глубокими черными озерами, а пухлые губы призывно приоткрылись. Женщина подалась к шемиту — так, что лицо ее осветилось таинственным отблеском тлеющих в курильнице углей.
— Я была осуждена за колдовство,— сказала она.
— Лжешь. Тогда тебя бы сожгли.
— Да. На самом деле меня взяли за убийство. Я была ведьмой, но дознавателям никто не сказал об этом.
— Вот как.
— Я знаю некоторые заговоры, рецепты мазей, могу навести сглаз,— пустилась деловито перечислять Алейла.— Хотя, честно говоря, если что-то и получалось, то больше благодаря моим женским хитростям.
— Ты сказала, что хотела поговорить со мной, но пока что не сказала ничего важного. Тебя привлекает моя магия? Хочешь как-то использовать ее?
Красавица снова засмеялась.
— Ты читаешь мои мысли, Атхари. Теперь, когда мы сбежали с Острова, кто знает, что ждет нас впереди. Я страшусь того, что может произойти в ближайшем будущем, боюсь Урдуса. Похоже, он уверен, что я останусь с ним и мы будем вместе жить в Аргосе. Но мне он больше не нужен. Я не хочу грабить купеческие караваны, бесчинствовать на большой дороге — а это все, к чему он стремится. В конце концов его поймают — и тогда уже не пощадят. Как и всех, кто будет с ним.
— На Острове он был тебе нужен,— возразил Атхари.
— Верно. На Острове. Но не на берегу.
— Так, значит, теперь ты решила использовать вместо Урдуса меня?
— Мне нужна твоя защита, Атхари. Я могла бы в благодарность…
— Одарить меня своими женскими хитростями?
— Я буду тебе полезна. Даже шемитским колдунам временами бывает нужна женщина. Разве ты не желал меня там, на Острове? Знаю, желал. Я видела это в твоих глазах, даже когда наши ублюдки издевались над тобой, ты смотрел на меня… И, боюсь, Урдус тоже видел это. Так что нам непременно нужно отделаться от него. Я буду сообщать тебе о каждом его шаге, обо всем, что он замышляет. Кроме того…
— А в обмен ты хочешь, чтобы я стал твоим покровителем?
